Изменил муж? Прокляну! - Настя Ильина

скользит по спине, и только сейчас понимаю, что он приобнимает меня.

Мужчина открывает дверцу пассажирского сиденья, помогая мне сесть в его машину. С одной

стороны неприятно, что он стал свидетелем этой сцены, а с другой — чувствую себя защищённой

рядом с заботливым мужчиной.

— Прости, что пришлось двинуть ему, — извиняется Роман. — Терпеть не могу насилие по

отношению к тем, кто слабее. Хватать женщину — последнее дело. И если этот мистический ещё

раз объявится, я ему все косточки пересчитаю.

— спасибо. Думаю, он больше не появится, — шепчу я.

Антон редко выпивает, но метко... Завтра ему поплохеет, а потом ещё несколько дней, и он будет

горько жалеть о случившемся.

Глава 22

Мы с Бегемотом гуляем, но при этом молчим, потому что каждый пребывает в своих мыслях.

Поведение Антона перешло все границы допустимого. Конечно, я бы справилась с ним, если бы

Ромы не оказалось рядом... Если честно, то я вообще растерялась, по большей части, именно из-за

того, что не желала, чтобы мужчина стал свидетелем нашей стычки с бывшим. Да и Антон

настолько низко пал. Неужели его котелок на самом деле стал варить что-то кроме баланды, и он

понял, как сильно до этого был неправ? Что-то сомневаюсь. В такой ситуации мужчины начинают

вести себя иначе: задаривают подарками, поступками показывают, что изменились, а Антон

здорово испугал меня. И я припомню ему, когда в следующий раз обратится за «снятием порчи».

— этот твой мистический муж, которому роль призрака куда больше подойдет, чем столь

никчёмного человека, и раньше применял силу?

Рома разрушает молчание первым. Я дёргаюсь, испугавшись звука, нарушившего идеальную

тишину гармонии с природой.

— Прости, не хотел тебя пугать.

— Ничего. Нет Раньше Антон вёл себя несколько иначе. Расставание оказалось для него

неожиданным, ведь какое-то время я делала вид, что ничего не знаю о его изменах.

Сама не знаю, почему именно сейчас у меня развязывается язык, но я рассказываю Роме, как

решилась пойти на месть Антону, воспользовавшись родом деятельности бабули.

Бегемот ржёт, как конь. У него из глаз брызгают слёзы. Только отсмеявшись, мужчина извиняется.

— С опасной женщиной я связался, однако. Так вот ненароком проснёшься, а у тебя писюн в руке

остался.

— Ну, если изменяешь второй половинке, то можешь и не рассчитывать, что всё сложится иначе.

Мы, женщины, все ведьмы в душе, так что и не такое можем сотворить.

— Ладно... Только не говори, что ты стала мужененавистницей после этого. Ладно?

Я всё равно не поверю тебе.

— Не стала. И я не буду говорить, что гуляют только мужики, но я и женщин, изменяющих своим

избранникам, презираю, поэтому.

— Я тоже. И мы с тобой очень похожи. В измене нет совершенно ничего хорошего.

Изменяя своему избраннику, ты в первую очередь изменяешь себе, собственному выбору. А что

ждёт человека, неуверенного в своём решении?

Смотрю на Бегемота с приоткрытым ртом, спотыкаюсь о камень, но Роман ловко подхватывает

меня, не позволяя упасть, и так же быстро отпускает, словно понимает, что смущать меня сейчас

совершенно не нужно.

— спасибо, — глухо благодарю я.

Сколько раз за сегодня сказала ему слова благодарности? Даже со счёта сбилась, но он

поддерживает и выручает. и мне хочется благодарить его снова и снова.

— Было бы за что. Вот я и узнал историю рождения ведьмочки. А какой ты была до этого? Знаешь, такой высококлассной ведьмой невозможно стать по щелчку пальцев. Признайся, ты просто

выпустила её наружу, да?

Я хихикаю и пожимаю плечами.

Всегда была взбалмошной и верила в чудеса. Наверное, именно по этой причине смотрела на

Тосика через розовые линзы для минус пятнадцати.

— В любом случае, это круто, ведьмочка. Ты — молодец, что не сломалась и устроила

взбалмошный маскарад, вот только урод мало что понял. Усвоил ли он урок? кажется, нужно ему

ещё пару проклятий добавить в копилку ужасов. Как ты на это смотришь?

— Например? — удивляюсь я. — Что я ещё могу сделать, чтобы запугать его? Да и не хочу...

Надоело. Пусть катится на все четыре.

— Можно кирпич ему на машину скинуть из ниоткуда... хотя я бы предложил сразу на голову, ведь

машинку жалко портить из-за нерадивого хозяина.

— Это точно. Но это уже не наша забота... Пусть жизнь дальше сама наказывает его. С меня точно

хватит. Я же не мать Тереза, чтобы вправлять мозг тому, кто обидел меня.

— А я не предлагал вправлять... выбить только.

Мы с РОМОЙ смеёмся и возвращаемся к машине. Не замечаю, в какой именно момент пальцы

наших рук переплетаются.

Мне бы не провалиться ненароком в омут новых чувств. Спасибо, но я уже вдоволь «накушалась»

подобного удовольствия и хочу насладиться свободой.

Сажусь в машину, и наш разговор медленно перетекает от мести бывшему к домашним

питомцам. Рома рассказывает, что всегда мечтал завести собаку, но дома бывает редко из-за

занятости, поэтому не решился заводить друга, который будет скучать по нему целыми днями.

— мой друг по мне точно не скучает Наверное, радуется, когда меня нет. —пожимаю я плечами.

— И кто у тебя есть? Признавайся... К кому мне ревновать? К призрачному мужу точно не стоит, с

самооценкой у меня всё в порядке.

Шутки шутками, а вот откровенный флирт я тут же стараюсь оборвать, хмуро взглянув на мужчину.

— У меня паук, птицеед. Милашка. Собственно, она появилась у меня как часть мести, но

использовать её не стала, так как прикипела к ней. Пожалуй, это единственный подарок от

мистического мужа, на который мне удалось его развести.

— Как это низко, — хмыкает Роман.

Ага он меня сейчас меркантильной назовёт? Деньги из бедного мужика вытянула.

— Прости, ты так озадачилась. Я не о твоём поведении, а о недомуже. Должен был заваливать

замечательную жену подарками с головы до ног. Ну и ладно, сам лошара, раз упустил своё

счастье. Можно мне познакомиться с твоим питомцем?

Не то, чтобы я напрашивался к тебе в квартиру, не подумай ничего лишнего, но я питаю слабость к

паукам. В детстве у меня за кроватью жил паук, я звал его Депп, уж не спрашивай почему.

Однажды я вернулся из лагеря и с ужасом осознал, что его больше нет Вероятно, не получал

достаточно корма и отправился в другое место. Мне в это хотелось верить больше,