Твой муж будет моим - Наталия Ладыгина

за девочкой, которая стоит у автомата и выбирает себе напиток. — И не скажешь…

Может, это как-то связано с отсутствием матери в ее жизни? Но об этом я не заикнусь. Не мое дело.

— Молчаливая. Моя мать говорит, что в меня.

— Я тоже была не болтлива в детстве. Ничего в этом такого нет, не переживайте. Пройдет.

Саблин слабо улыбается, а я у меня сердце сжимается и в пятки уходит от мысли, что я вытворяю.

Надо либо признаться, либо уходить как можно скорее. Долго я не протяну в этой паутине вранья.

Но вдруг возвращается Вита с тремя маленькими бутылочками. Всем лимонада купила. Какая молодец.

— Это тебе, — пододвигает бутылочку ко мне, — тебе, — к отцу, — и мне! — присев, начинает открывать свою. Только крышка никак не поддается, я спешу помочь. — Спасибо, Янина.

— Можно просто Яна.

— Тебя так друзья называют?

— Друзья, моя мама…

— А у тебя есть дети?

— Нет, Вита, пока детей у меня нет.

Честно говоря, я уже и не уверена, что они у меня будут. Возможно сбудется главный страх моей матери. Я останусь незамужней, бездетной карьеристкой, которая в старости будет жалеть о многом упущенном.

— Ты, наверное, много работаешь, как мой папа.

Какая смышленая. Все-то она понимает.

— Это правда, — усмехаюсь.

Вскоре нам приносит уже разрезанную, ароматную пиццу, которую даже хочется попробовать, несмотря на ком в горле, который образовался у меня с первой же секунды, как я увидела Саблина.

Проходит по меньшей мере полчаса, Саблин начинает поглядывать на часы, да и мне пора возвращаться в офис с плохими новостями.

Вита как раз убегает в туалет, а мне нужно успеть за это время исчезнуть.

— Спасибо большое за приглашение, пиццу. Побегу я. Было приятно познакомиться.

Саблин смотрит как-то странно, а я не могу заставить себя подняться с удобного дивана. Что-то меня разморило после горячего шоколада.

Все же поднимаюсь, не дожидаясь, что мужчина что-то скажет.

— Что, так к делу и не перейдешь? — задает вопрос, от которого меня опускает обратно на диван. — Я тебя уже видел. Знаю, что на Виноградова работаешь. Слов моего секретаря, я вижу, мало для вас оказалось. Я слушаю.

Глава 42.

Разрази меня гром, сейчас точно инфаркт хватит!

Вот и левая рука неметь начала.

Господи, он все это время знал кто я… А я-то думала, что он просто отец, который не может отказать своей дочери. Впервые я сомневаюсь, что разбираюсь в людях.

— Кхм…

— Попей воды, — дает он мне совет. — А то совсем плохо станет.

Виноградов говорил, что он язвителен. Это факт, я вижу.

— Вы… все неправильно поняли, — поглядываю в сторону, откуда может в любой момент побежать Вита. Хочется, чтобы девочка подальше там задержалась. Хочу успеть объясниться с ее отцом.

— Ты приходила в офис не ко мне?

— К вам.

— И?.. Где же я неправ? — щурит свои проницательные карие глаза мужчина.

— Только не думайте, пожалуйста, что я Виту использовала, чтобы к вам подобраться. Все вышло случайно с вашей дочерью на улице. И я согласилась с вами сюда пойти, потому что не смогла отказать девочке. И сейчас я правда собиралась прости уйти.

— Почему вдруг?

— Потому что передумала. Я сейчас же поеду в офис и скажу Виноградову, чтобы он сам налаживал связи с… трудными клиентами.

— Я — трудный клиент? Он конченый идиот, если подумать себе позволил, что я даже гипотетически могу стать его клиентом. У меня с этой тварью ничего общего больше никогда не будет.

Возможно я знаю гораздо меньше, чем рассказал мне Виноградов о их вражде. Лютая ненависть исходит от Саблина. Возможно даже, что это что-то личное, и дело не только в бизнесе.

— Я вас предельно поняла.

— Он заставил тебя пойти ко мне после того, как получил мой отказ от секретаря?

— Нет… Я сама. То есть он давил, но… у меня у самой была цель убедить вас, ведь у нас правда есть эксклюзивное предложение для вас и… А уже неважно. Я просто искренне прошу прощения. Мне не стоило приходить.

Тороплюсь встать, выйти из-за стола, но тут Вита возвращается.

— Ты уже уходишь? — спрашивает меня девочка уже с грустными глазами.

— Обед уже кончился, Вита. Мне пора к себе на работу, — кидаю взгляд на ее отца, который тоже поднялся. — Была очень рада с тобой познакомиться, — чуть склоняюсь к девочке. — Не грусти. До свидания, — последнее с кивком адресую Саблину, после чего спешу сбежать из пиццерии.

***

— А я знал, что ты провалишься! Чувствовал! — рявкает разъяренный Виноградов. — Нет, чтобы работать, как надо…

— Павел Георгиевич, — смею его перебить, — вы прекрасно понимаете, почему так случилось. Моей вины во всем этом нет. Он даже слушать меня не стал. Ему противно все, что связано с вами. Дело не в моем профессионализме! Вы через многих людей переступили, а теперь хотите, чтобы эти же люди вас…

— Замолчи, Чарская! Ни слова больше! Поняла меня?!

Правда глаза колет.

— И что теперь? Уволите меня? Хорошо. Без проблем. Я сама заявление напишу. Сегодня же соберу свои вещи, найдете кого-то другого на мое место.

— Ты мне горячку не пори! Просто слушай, что я говорю!

— Я до сих пор слушала, но больше, прошу вас очень, не нужно меня отправлять к людям, которые лично вас ненавидят.

Голова начинает нереально гудеть. Скорей бы уже это закончилось. Я хочу домой, и сразу в постель. Нет, сначала сменю постель на свежую, а потом лягу. И просплю до завтрашнего утра, не меньше. Забыть хочу все это, как кошмарный сон.

— Я думал, что сработает. Ты… ты очень похожа на бывшую Саблина. Прямо… сильно.

Слова Виноградова действуют на меня как ведро с ледяной водой, как сильный удар по голове!

— Это как вообще понимать, Павел Георгиевич? — чуть ли не задыхаюсь. — Не на то ли вы намекаете…

— Ну уймись… — отмахивается рукой.

— Нет, не уймусь, Павел Георгиевич! — подрываюсь с мягкого стула. — На работе я задействую только свои профессиональный навыки. Я себя не продаю. И не стала бы заключать сделку на основании чьей-либо симпатии ко