Форточница - Натали Лавру

За окном в тон всеобщему настроению лил дождь. Одно хорошо: в огород не пошлют копать, полоть или грабать.

В город мы в этот день так и не вернулись. Костя отлёживался, а я развлекала его разговорами и игрой в уголки.

– Ты знаешь, а я ведь приготовила тебе подарок на день рождения и забыла его дома, – сказала я.

– И что это за подарок? – полюбопытствовал он.

– А вот вернёмся – и увидишь, – это я тонко намекнула, что пора бы нам тикать.

– Завтра поедем, – пообещал Костя. – Заодно маму завезём.

– М-м-м, – промычала я и состроила кислую мину.

– Да уж, не думал я, что вы не сойдётесь характерами, – вздохнул он. – Постарайся не вредничать ей.

– А что я должна отвечать, когда меня обзывают детдомовской пигалицей, которая присосалась к тебе? Нет уж, знаешь ли, бабушкой я её ни за что не стану называть, – ответила я и насупилась.

– Не сердись на неё. Она совсем тебя не знает.

– Да ладно. У меня иммунитет на ворчунов. Если Эвереста как-то терпела полгода, то вытерпеть твою маму – пара пустяков! – бахвалилась я.

– Дай угадаю: Эверест – это Эвелина Захаровна? – спросил он.

– Угумс!

– Хулиганка, – усмехнулся Костя. – Лето кончится, и мы будем редко видеться с моей мамой, – он вдруг поймал новую мысль и озвучил: – Ох, я же забыл! Мы не перевели тебя в другую школу.

– Так Маркелов же ушёл. Я решила остаться в том же классе, – сообщила я.

– Точно?

– Ага. Только у меня обе блузки износились. И брюки. И туфли немножко тоже…

– Вот послезавтра и купим. Хорошо? Как раз тридцать первое число, последний день каникул.

Вечером мы смотрели фантастический боевик по телевизору, который каждые пять минут прерывался на рекламу. Я криминально порылась в холодильнике, наделала бутербродов и принесла их Косте. Пусть дня рождения как такового у него не было, но поесть в кровати – всегда приятно (ровно до момента, когда начинаешь засыпать).

Чем кончился фильм, я не помню, потому что уснула. И плевать, что снова на Костином диване. Пускай Светлана Изверговна ругается, сколько хочет.

***

Следующим вечером Костя получил от меня в подарок кожаный ежедневник и футболку со светящимся в темноте львом.

Я потратила все свои накопления, думала, что подарить, целый месяц, и это была вершина моей фантазии. В первый раз ведь кому-то что-то дарю. Волнительно, однако.

Костя обрадовался и сразу же надел футболку. Размер подошёл. Ежедневник он поставил на книжную полку и пообещал поберечь его для каких-то особо важных записей.

***

Как же приятно разглядывать новенькие, такие красивые вещи, и как страшно смотреть на цены! Если бы не Костя, я даже примерять ничего не стала бы. Слишком всё дорого.

А потом оно как-то пошло-поехало… Блузка, вторая, а там и платье и куча всего ещё.

Я подумала, что, для моих завоевательных целей мне нужно красивое нижнее бельё. Только я хотела под шумок притащить на кассу пару эротических комплектов, как мне показали «атата». В общем, я стала обладательницей довольно милого, но простого белья. Эх… Как кадрить-то его, когда инструментов нет?

Завершился наш поход по магазинам столиком в кафе торгового центра.

Я с упоением уплетала пирожное с белым белковым кремом, когда к нам подошла пара. Мужчина и женщина лет пятидесяти поздоровались с Костей. Тот даже встал, хотя всё ещё мучился со спиной. Я тоже отложила лакомство и поднялась.

– Здравствуйте, – мило поздоровалась я.

– Здравствуйте, девушка, – улыбнулась женщина.

– Елена Николаевна, Михаил Васильевич, это Наташа, – представил он меня, а затем пояснил мне. – Наташа, это родители Юли.

«Оп-оп-оп…» – рухнула в обморок моя филейка.

– О-о… – растерянно протянула я и не нашла ничего лучше, чем сказать: – А я была в том же детдоме, где работала ваша дочь.

– Наташа, у тебя нос белый, – сказал мне Костя.

– Ой… – ещё больше смутилась я и вытерла нос салфеткой. Неловко-то как…

– Ты тоже там работаешь? – спросила Елена Николаевна.

– Не-е, я э-э… Жила там. Мои папа и мама умерли. А Костя забрал меня на попечительство.

– Вот как? – удивилась она, но осуждения не выказала. – Нина Алексеевна ещё работает там?

– Да, работает, она была у меня воспитателем. Но сейчас она на больничном, – сообщила я. – А вы знакомы, да?

– Она моя бывшая одноклассница. Мы дружили в школе, – снова улыбнулась женщина. – Я и Юлю туда пристроила с её помощью.

– Моя соседка знала вашу дочку. Говорит, она была хорошая, добрая, её все очень любили, – полился из меня поток. – А я вот не знала её, я появилась там уже после того как… – я осеклась. – Извините.

– Ничего. Кто-то теряет родителей, а кто-то детей. Время лечит раны. А вы, может, заедете к нам в гости? – предложила Елена Николаевна.

– В другой раз, – ответил Костя. – Завтра Наташе в школу. Нам ещё разбирать вещи, – он показал на ворох пакетов.

– Костя, а как у твоей мамы дела? – не хотела прощаться женщина.

– Потихоньку. Вчера привезли её в город. В деревне сейчас сыро, нечего делать.

– Передавай ей привет от нас, – сказала Елена Николаевна и обратилась ко мне: – А с тобой, Наташа, мы рады были познакомиться. Надеюсь, вы с Костей как-нибудь заедете на чай. А Нине передай, что как-нибудь зайду увидеться.

– Хорошо, обязательно передам! – пообещала я.

После того как мы распрощались, в моей голове крутилась одна-единственная мысль: вот бы мне таких родителей. Конечно, людей за пять минут не узнаешь, но Юлины родители мне как-то особенно понравились, что я даже прослезилась, глядя им вслед.

– Наташ, ты чего? – Костя заметил мои мокрые обстоятельства на лице.

– Они… – я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Они хорошие, – вот и всё, что мне удалось сказать.

***

Началась школа.

Вместо пластмассового красавчика Маркелова к нам пришёл новенький: Жора Чучмеков. Не красавчик и не блондин, но этим выгодно отличающийся от ушедшего гадёныша.

С первых дней Жора влился в классный коллектив и заполучил прозвище Чуча.

У Чучи самая что ни есть необыкновенная история: его русская мама вышла замуж за лицо таджикской национальности и по большой любви уехала жить в аул, а когда любовь прошла, она забрала сына и вернулась на родину.

У нашего новенького есть девять братьев по отцу и две неофициальные мачехи, поэтому отец, наверное, и не заметил, что одним сыном и одной женой стало меньше.

Мне было всё равно, какой Чуча национальности, вероисповедания и прочее. Главное, что он – не Маркелов. Хуже этого гада быть не может.

На мой покой-дорогой ни новенький, ни остальные одноклассники не посягали,