Бывшая жена - Марика Крамор
Набираю Никитоса:
Сжимаю телефон так, что пальцы белеют. В груди растет ледяной ком паники, но голос делаю твердым, почти жестким:
— Никит! Те материалы, что мы наскребли на Ольховского… пока попридержи. Не выпускай сюжет.
Мало ли на что этот ополоумевший решится, когда увидит сюжет. Может озвереть вконец. А может и выдать себя. Но рисковать жизнью Насти я не готов. Материалы необходимо придержать.
На той стороне — секундное молчание. Потом взрыв:
— ЧТО?! — голос Никиты звенит от неподдельного шока. — Ты серьезно?! Я уже почти все подготовил. Еще немного монтажа, и все! Да и…
Он запинается, но я улавливаю в его интонации легкие, тщательно скрываемые нотки облегчения.
Странно…
Никита всегда горел самыми громкими разоблачениями. Скандалы федерального масштаба — его изюминка. А тут — тендеры с подтасованными результатами, взятки в особо крупных, недвижимость на трех континентах… Такая сенсация могла бы осветить первые полосы всех СМИ на месяц вперед.
— Ненадолго. Просто сделай, как я говорю. У меня все вышло из-под контроля. Чтобы не подставить Настю под еще больший удар, а возможно, еще и месть Ольховского, придержи выпуск.
— Ты… точно передумал? — тянет Никита нарочито медленно, да и в голосе его уже нет прежнего азарта. — Все же не с Ольховским тягаться…
Стискиваю зубы. Эта фраза полосует до крови. И что-то в голосе Никиты есть такое, чего я до конца не улавливаю. Превосходство? Не понимаю.
— Раньше ты такого не говорил.
— Ладно, ладно… — Никита вдруг смягчается, даже облегченно вздыхает. — Как скажешь, так и сделаем. Просто… Удивил, ей-богу.
Отключаюсь.
Странно. Никита никогда не игнорировал сенсаций. Никогда.
А сейчас даже обрадовался отсрочке.
Тяжелая ладонь опускается на мое плечо, заставляя вздрогнуть. Оборачиваюсь — это Ян, его всегда бесстрастные глаза сейчас полны редкого сочувствия.
— По машинам, — глухо командует он, сжимая пальцы в ободряющем жесте. — Пока возвращаемся в город. Сейчас попытаемся выяснить, куда он мог поехать.
Я лишь скупо киваю, не в силах выдавить ни слова. В следующий миг уже сижу в машине, дверь захлопывается с глухим стуком.
Пальцы впиваются в руль так, что костяшки белеют. Двигатель рычит, но в голове — только одна мысль, одна картина, от которой перехватывает дыхание:
Настя. Наедине. С ним.
Губы сами собой шепчут ее имя. Сердце грохочет так, что, кажется, вот-вот сломает ребра.
Я боюсь. Боюсь так, как никогда в жизни.
Мысли путаются, в висках стучит, а ледяное отчаяние охватывает даже кончики пальцев. Я не знаю, что делать. Просто не понимаю, что дальше.
Не могу ее потерять, но я все равно сейчас ничего не делаю!
Машина срывается с места, шины визжат. Давлю на газ, мчусь сквозь ночь, надеясь, что ответ где-то на поверхности, и я сумею его найти.
Но страх, захлестывает еще сильнее.
Телефон в кармане предательски вибрирует, заставляя меня вздрогнуть. Рефлекторно, как голодный зверь на запах крови, я рывком выхватываю аппарат. На экране «Лера». Черт возьми! Сейчас? Совсем не вовремя. В горле комок из страха и паники. Каждая секунда этого разговора отнимает драгоценное время подумать, но я не могу не ответить.
Пальцы сами сжимаются, готовые сбросить вызов, но я с усилием подавляю этот импульс. Подношу дрожащую трубку к уху, сквозь зубы цежу:
— Да, Лер.
Телефон жжет ладонь. Голос Лерки трещит, срываясь на визг:
— Денис! Мне Настя звонила!
Руль дергается в руках, машина резко съезжает на обочину. Пальцы впиваются в корпус телефона, грозясь сломать его.
— Что?! Когда? Где она?!
— Она пыталась связаться с тобой, но не помнит твоего номера! — Лера захлебывается, слова путаются. — Сказала, у нее все очень плохо. Кричала, чтобы я срочно нашла тебя!
Кровь стучит в висках, мир сужается до одной точки.
— Быстро! Дай номер, с которого она звонила!
Цифры уже всплывают в сообщении. Пальцы дрожат — первым делом пересылаю новый номер Огневу: «С него Настя звонила! Ян, отслеживай!»
СМС прочитано тут же. Я получаю от Огнева скупое: «Ок» и уже набираю ее.
Сердце колотится, как бешеное. Хоть бы ответила. Хоть бы...
Глава 33
ДЕНИС
Гудки. Раз. Два. Три. Каждый звук — как удар ножом под ребро. Влажные ладони сжимают телефон так, что стекло вот-вот треснет под пальцами.
И вдруг — щелчок.
— Алло?..
Ее голос. Напуганный, дрожащий, едва слышный, но это ОНА.
— Настя! Настенька! — вырывается у меня крик, в котором перемешались облегчение, страх и безумная надежда. Спазм охватывает горло, я сам почти задыхаюсь! — Где ты?! Говори быстрее!
— Денис! Денис! — ее громкий шепот в трубке звенит оглушительно, скрывая слезы. — Я не знаю, где я! Огромный дом, меня заперли в комнате, но окно... я разбила окно, а все равно убежать не смогла!
Мое сердце колотится так, что, кажется, вырвется наружу. Я ловлю каждое ее слово, каждую дрожь в голосе.
— Я сначала одна была, а недавно Ольховский приехал, я... я отвлекала его как могла, а потом... — она задыхается, — ему стало плохо! Я вырвала телефон, начала звонить тебе, но номера не знаю... позвонила Лере...
— Тихо, тихо, я уже еду, — перебиваю, стараясь говорить спокойно, меня трясет. — Ты молодец, ты все правильно сделала. Но... что с ним сейчас?
На той стороне — короткая пауза. Потом снова шепот, будто она боится, что ее услышат:
— Он... впился пальцами в грудь, скомкал рубашку... и упал. Денис, он дышит, но... как-то резко, тяжело. Я не понимаю, что делать!
Ее голос срывается, и я сжимаю телефон так, что пальцы немеют.
— Не подходи к нему. Ты слышишь? Ни в коем случае.
— Но...
Тишина. Доносятся только ее прерывистые вздохи.
— Настя, слушай меня внимательно, — мой голос звучит спокойнее, чем я чувствую. В груди — ледяной ком, но я заставляю слова литься ровно, размеренно. — Я все понимаю. Знаю, как тебе сейчас тяжело. Но это скоро закончится, я обещаю.
Сквозь непонятную возню в трубке слышу рваное дыхание. Каждый ее вдох — как удар в солнечное сплетение.
— Сейчас тебе нужно позвонить в скорую. Прямо сейчас, Настен. Скажи, что Ольховскому стало плохо, опиши симптомы. Важно, чтобы вызов зафиксировали. А я отслежу твое местоположение. Ты слышишь меня?
— Да... Да,
