Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин - Отшельник Извращённый

больше не было той щемящей тоски — теперь там что-то новое. Какое-то спокойное достоинство.

«Повзрослел, — вдруг поняла она. — За эти несколько дней он как будто повзрослел на целую жизнь.»

И от этой мысли почему-то стало одновременно и грустно, и радостно. Будто она наблюдала за тем, как расправляет крылья нечто прекрасное.

— Итак, сегодня мы поговорим о процессах регенерации, — услышала она свой голос.

«Вот только некоторые раны, — украдкой бросила она ещё один взгляд на него, — не регенерируют так просто…»

Рин закончила рисовать что-то на доске и, развернувшись к классу, произнесла:

— Кто-нибудь может рассказать о самых известных примерах регенерации в природе? — она обвела всех взглядом и невольно остановилась на Казуме.

Раньше он бы вскинул руку, горя желанием впечатлить её своими знаниями. Но сейчас просто поднял глаза от тетради и произнёс спокойным, почти отстранённым голосом:

— Самый известный пример — планария. При разрезании на части каждая регенерирует до полноценного организма. Также можно упомянуть ящериц, отбрасывающих хвост, и гидру, способную восстановиться из одного процента своей массы. У морских звёзд регенерация настолько совершенна, что от одного луча может вырасти целая особь.

Рин почувствовала, как мел крошится в её пальцах. Ответ был безупречным — прямо как из учебника. Но этот тон… Будто он зачитывал прогноз погоды, а не говорил о том, что раньше так его увлекало. Где тот блеск в глазах, с которым Казума обычно рассказывал о биологии? Где эта едва сдерживаемая страсть к предмету? Всё исчезло, оставив только идеально выверенные фразы, произнесённые с учтивой вежливостью примерного ученика.

«Вот значит как, — чувствовала Рин странную тяжесть в груди. — Ты действительно решил всё… регенерировать. Как те самые планарии — отрезать всё лишнее и вырастить что-то новое.»

— Прекрасный ответ, Ямагути-кун, — её голос прозвучал слишком официально даже для неё самой. — Кто-нибудь хочет добавить?

Класс молчал.

— В высших организмах, — продолжила Рин, стараясь звучать как обычно, — наблюдаются разные типы регенерации. Например, почему некоторые клетки стремятся вернуться к исходному состоянию, а другие формируют новые связи? Ямагути-кун, что скажешь?

— Дело в адаптации, — отозвался Казума всё тем же научным тоном. — Когда старые связи становятся… хм… неэффективными, организм ищет новые пути развития.

— А если старые связи были вполне функциональны? — Рин начала рисовать схему, видя, что класс сосредоточен на конспектировании и не понимает, какая двусмысленная беседа идёт между ней и ним.

— Иногда даже самые крепкие связи приходится разрывать, — в его голосе проскользнуло явно личное, — если они мешают естественному развитию организма.

— Но разве не стоит сначала попытаться сохранить то, что уже построено? — она повернулась к классу, избегая его прямого взгляда.

— Только если это не нарушает базовые законы природы, сенсей, — Казума улыбнулся краешком губ. — В конце концов, эволюция не терпит противоестественных связей.

Азуми за его спиной закатила глаза — видимо, решила, что они опять ударились в свои обычные научные дебаты. Остальной класс просто старательно записывал, воспринимая это как обычный урок биологии.

— Но не стоит огорчаться, сенсей. В природе есть удивительный феномен: некоторые организмы способны не просто регенерировать, а становиться сильнее после травмы. Как те же ящерицы — отброшенный хвост отрастает более крепким.

Рин замерла у доски. В его голосе звучала какая-то новая уверенность.

— Верно, — она справилась с эмоциями. — Это называется компенсаторная гипертрофия.

— И самое интересное, — он чуть подался вперёд, — организм не просто восстанавливается, а учится жить по-новому. Развивает новые способности и адаптируется.

Их глаза встретились, и Рин почувствовала, как сердце пропускает ещё один удар. В его взгляде больше не было щенячьей влюблённости — теперь что-то более глубокое, взрослое. И от этого внутри всё перевернулось.

«Когда… — пронеслось у неё в голове. — Когда он успел стать таким, даже не знаю, настоящим?»

— Хотя, — добавил Казума уже тише, — некоторые связи всё равно остаются. Просто приобретают новое качество.

Рин сжала мел сильнее. ВЛЮБЛЕНА. Всё кричало об этом внутри неё.

— Кстати, — она повернулась к доске, пытаясь унять дрожь в голосе, — после стресса некоторые клетки становятся сильнее, не находите?

— Естественный отбор в действии, — отозвался Казума с лёгкой усмешкой.

Его голос звучал спокойно и уверенно — ни тени прежней неловкости. Просто научный диалог учителя и ученика.

Рин ощущала, как предательски бьётся сердце: «Ты действительно повзрослел…»

— И эта адаптация, — она сжала мел, — необратима?

— Как и любая эволюция, сенсей, — он пожал плечами. — Нет смысла возвращаться к предыдущим формам. Только вперёд.

Прозвенел звонок. Казума спокойно поднялся и вышел из класса, оставив Рин наедине с ясным осознанием: она влюбилась в того, кто наконец-то перестал быть влюблённым в неё.

* * *

Интерлюдия

Розоволосая Мияко стояла у окна в коридоре, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Урок биологии в параллельном классе закончился, и она хотела зайти к ним в кабинет, якобы к Харуке, чтобы обсудить последние сплетни. На самом же деле, увидеть Ямагути. Хотя бы одним глазком. Она даже ушла под конец своего урока, отпросившись в туалет, чтобы успеть к самому началу перемены.

Только прозвенел звонок, и тут, неожиданно, он вышел из класса.

Мияко чуть не выронила телефон. ЕГО ПРИЧЁСКА. Это точно Ямагути? ТОТ САМЫЙ вечно лохматый и угрюмый Ямагути? Новая стрижка невероятно ему шла, но дело было даже не в этом. Что-то изменилось в его осанке, взгляде, во всём его существе.

— Привет, Мияко, — он просто кивнул, проходя мимо.

Она застыла, не веря своим ушам. Никакого смущения, никакой неловкости после того поцелуя в караоке. Будто это был совсем другой человек.

— Ямагути! — её голос дрогнул. — Ты… изменился.

— Правда? — он обернулся с какой-то иной, уверенной полуулыбкой. — А по-моему, просто стал самим собой. — и ушёл.

«Что это с ним?» — сглотнула смущённая Мияко.

Стоило ему скрыться за поворотом, она рванула в класс к Харуке. Та сидела за партой с отсутствующим видом, теребя страницу учебника.

— Харука! Ты видела Ямагути⁈ — выпалила Мияко, плюхаясь рядом. — Он же… он совсем другой!

Харука вздрогнула, на щеках появился предательский румянец.

— Да, заметила, — пробормотала она, пытаясь казаться равнодушной.

Но Мияко видела, как подрагивают её пальцы: «Ох, подруга, кажется, ты начинаешь понимать разницу между детской влюблённостью в красавчика Кенджи