Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова
Настолько реалистичная картинка встает у меня перед глазами, что мне становится еще более дурно. Тошнота подкатывает к горлу, и приходится сглотнуть вязкую слюну.
— Д — давайте я вас провожу, мне нужно побыть одной, свыкнуться, — произношу дрогнувшим голосом.
— Конечно — конечно, деточка, умойся обязательно, женщина не должна показываться мужчине в настолько жалком виде, — напутствует меня свекровь, и ее лицемерие лишь прибавляет тошноты.
С трудом переставляя ноги, закрываю — таки дверь на все замки и спиной прислоняюсь к стене.
«Как же так? Как так? Я три года жила не в семье, а в террариуме! — думаю с ужасом. — Как я могла просмотреть, как могла не понять, как именно меня воспринимает Ульяна Сергеевна?»
— Маменькин сынок, — презрительно выплюнула моя тетка, когда я привела Александра познакомиться с единственной родственницей.
Несмотря на не самую радостную совместную жизнь с тетей, другой семьи у меня не было, и я привела жениха к родственнице, считая это правильным поступком.
— Что ты такое говоришь! Саша нормальный, любит меня. И маму свою тоже любит. Но разве это плохо? — обиделась я тогда на слова тетки.
— Очень плохо, ты никогда не будешь первой в его жизни. Он старше тебя, а все еще ведомый матерью, как телок, — тетя продолжила говорить неприятные слова.
— Да с чего ты это взяла? Ты его рядом с матерью не видела, а уже делаешь такие выводы!
— Мне не нужно видеть, чтобы распознать натуру мужика. Ты, деточка, отрастила себе зубки, я постаралась, но с парнями никогда не общалась близко, опять же я перегнула палку, не хотела, чтобы ты рано забеременела, не доучившись. Но в итоге ты слишком наивна в отношениях, — принялась назидательно увещевать меня тетя.
А я… А что я?
Я обиделась настолько сильно, что произнесла неприятные слова. Сказала, что тетя просто любовь никогда не видела и не дарила ее, родные дети потому от нее и сбежали, а я ухожу жить в полноценную семью, полную любви.
В общем, очень жестоко я поступила. Нельзя было напоминать про личную драму тети, ведь она наверняка страдала, осознала, что надо быть мягче, со мной ведь она была мягче, не такой, как с собственными детьми. Но осознаю я это только сейчас.
Как и то, что тетя, бывшая лишь один раз замужем да и то неудачно, распознала натуру Чернышова лучше меня. Ведь и впрямь он оказался маменькиным сынком, и никогда я не была у него на первом месте. Получала совершенно неискренние комплименты от свекрови, завуалированные оскорбления и радовалась вниманию, как дурочка.
— Я попала в семью чудовищ, и принц меня не спасет, он сдался и стал таким же, как они, — шепчу потерянно и таки оседаю на пол, теряя сознание…
Глава 5
Прихожу в себя как будто скоро, но ощущения в теле такие, словно я просидела всю ночь на холодном полу и застудила все на свете.
Покряхтывая, исключительно на силе воли, поднимаюсь на ноги. Если выберусь из этой глубокой ямы, в которую сама же себя и загнала, обязательно позвоню тете и попрошу прощения. Какая бы она не была, а волю к жизни привила.
Осторожно доползаю до кухни, где с жадностью припадаю к стакану воды. Живот сжимается от голода и приходится отвлечься еще и на это.
«Я беремена, я справлюсь, и, главное, никто об этом не знает», — повторяю, как мантру.
За окном солнце все еще радует глаз и спешащих по своим делам прохожих, а я стою и не знаю, куда мне деваться и что делать.
— Тест! Нужно вытащить из — под дивана тест, чтобы они его ни в коем случае не увидели! — испуганно восклицаю.
Слова свекрови о том, что они заберут моего сына, накрепко поселились в моей голове. Пусть ее угроза неправомерна, да и Чернышовы не всемогущи, как бы Ульяна Сергеевна не хотела показать, но все же риск имеется, и большой.
Меня угроза свекрови проняла настолько, что здравый смысл отключился полностью.
— Вот ты где, мой хороший, — достаю рукой до объемной пластмасски и тут же сую ту в потайной кармашек рюкзака, туда, где лежит паспорт.
«Самое ценное — паспорт и положительный тест на беременность», — со слабой улыбкой иронизирую про себя.
Это хорошо, вот что еда с человеком делает, он даже в безвыходной ситуации начинает шутить.
А что делать дальше — я снова не знаю. Только молюсь, чтобы Чернышов не пришел сегодня ночевать. Я не выдержу, если услышу от него то же самое, что сказала мне Ульяна Сергеевна, и тогда без помощи врачей мне не обойтись.
— Я просто уйду, молча уйду и не вернусь, — произношу, глядя на собственное отражение на глянцевой поверхности кофемашины, которой я так ни разу и не воспользовалась, всегда варила кофе в турке. — Пусть трусливо, но это лучше, чем испытывать унижение теперь уже от Чернышова. Гораздо лучше, нежели разговаривая с ним, раз за разом видеть перед глазами его вместе с рыжей, как будто насмехающихся надо мной.
Выдыхаю, прогоняя напряжение, я ведь беремена, я должна беречься. А не получается.
«Назло всем рожу дочку», — думаю со злостью и захожу в супружескую спальню, чтобы собрать чемодан.
Ни о каком разделе совместного имущества речи не будет идти, потому что его попросту нет. Эта квартира дарилась Саше, именно дарилась, я к ней никакого отношения не имею.
Все что у меня есть из ценного — несколько комплектов украшений, купленных Чернышовым для меня. Они красивые, наверняка дорогие, но кому я их продам? Ломбарды не дают больших сумм своим отчаявшимся клиентам, наоборот, они на них с удовольствием наживаются.
Тяжело вздыхаю, включая в голове мысленный калькулятор, реальность сурова, у меня нет нормальных сбережений. Свою смешную заработную плату я, конечно, откладывала, да только и тратила тоже, когда нужно было поздравить того же Чернышова. Будь он неладен.
— Какая же я дура! — устало присаживаюсь на кровать в спальне и возвожу глаза к потолку. — На кой я согласилась тухнуть в этой кофейне? Время теряла, потенциальных клиентов и опыта по специальности так и
