Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
— Непросто тут будет, — проговорил баронет. — Давайте плащи снимем, а то как бы за них не ухватили.
Карн снял плащ, сложил аккуратной стопочкой, и сразу почувствовал себя замерзшим, слабым и старым.
— Я первым пойду, а вы за мной. Да, и трость... наверное, лучше отдать её мне.
Карн молча сунул трость спутнику. Баронет ещё не знает, как пройти дальше, так что не должен бросить слепого здесь. Это мысль немного успокоила, но ладони всё равно стали липкими, а в груди что-то сжалось холодным тугим комом.
— Так, мастер, осторожно. Нагнитесь. Ещё на ладонь. Вот так, достаточно! Теперь правую ногу вперёд, выше. Так. Опускайте. Вот так. Голову не поднимайте. Левую руку прижмите к телу. Хорошо. Теперь медленно перенесите вес на правую ногу. Левую ноднимите выше. Как будто через высокий порог переступаете. Так. Ноги вместе. Голову не поднимать!
Карн давно не чувствовал себя таким жалким. Всё чудилось, что нет вокруг никаких Голодных стен, что его зло и насмешливо разыгрывает обиженный за мост над Бездной юнец.
Вскоре мастер запыхался. От непривычных телодвижений ныли мышцы. Мелко дрожало что-то в левой икре. Спина гудела, грозя назавтра раболеться не на шутку.
— Теперь левую ногу вытяните. Ещё. Ещё. Вот так. Осторожно опустите. Голову ниже! Левую руку приподнимите. Вот так.
С Карна лил пот, и при этом мастера то бросало в жар, то становилось так холодно, что каждое движение давалось с трудом. Сложно сгибаться, разгибаться, вытягиваться и скрючиваться, — будто мастер неведомым заклятьем превратился в одну из собственных нитей, и теперь кто-то шил им непонятные узоры, двигая Карна-нитку иголкой-баронетом.
— Голову правее. Ещё. Чуть ниже. Хорошо. Руки прижмите в бокам. Теперь осторожно проходите. Как в узкую-узкую дверь. Вот. Так.
Карн бездумно подчинялся: не то чтобы он доверял баронету, но выбора не было. Мир сузился до невозможного коридора, в котором звучит голос почти чужого человека. Жарко и холодно одновременно. Неудобно. Страшно.
Карн привык “видеть” руками: ощупывать чуткими пальцами поверхности вокруг себя. На этом и держался привычный мир: фактура стен, твёрдость пола, столешницы гладкие, а ткани рельефные. А в этом коридоре мастер словно ещё раз ослеп.
— Осторожнее! Замрите! Сейчас я подвину вашу ногу. Ещё немного. Теперь руку. Вот так. Теперь за мной, осторожно. Медленно. Почти вышли.
Карн осознал, как себя чувствовал баронет на том мосту: немыслимо жалким и сокрушительно беспомощным.
— Мастер Карн! Мы выбрались! — в голосе баронета слышалось ликование.
Он сунул спутнику трость и ободряюще похлопал мастера по плечу. Карн еле сдержался, чтобы не отпихнуть юнца. Протянул руку к стене и провёл по её шершавой поверхности. Хорошо. Другой рукой вцепился в трость и всё оглаживал округлый набалдашник, словно пытаясь понять, не изменилось ли что после бесконечного долгого перехода.
— Что там дальше, мастер?
Карну вдруг мучительно захотелось узнать, какого цвета глаза у баронета. Синие? Карие? Зеленые? Серые? Он с трудом отогнал бессмысленное желание и ответил резче, чем следовало:
— Плиточки. Коридор с ловушками. Там твой брат... — Карн заставил себя замолчать.
Потом продолжил, мягче и спокойнее:
— Там очень опасно.
Баронет тихо-тихо вздохнул, и Карну стало стыдно. Чем этот юнец перед ним, мастером, провинился? Не Арнет заманил его в Лабиринт: сам захотел — вот и нечего срываться на мальчишке.
— Идём.
Карн пошёл, держась за стену. Насколько он помнил, идти совсем недолго. Вскоре трость стукнула по гладкой плитке, и Карн тут же подался назад.
— Пришли. Некоторые плитки опасны, некоторые нет. А на вид одинаковые, — мастер не удержался от усмешки. — Видишь?
— Да, тут светильники на стенах. Весь пол замощён плитками. Они серые с тёмными крапинками.
— Я помню.
Карн опустился на колени, положил трость рядом и очень осторожно коснулся ближайшей плитки. Гладкая поверхность напоминала глазурованную глину, и казалось странно холодной. Мастер нажал на плитку и отшатнулся. Ничего не произошло.
— Хорошо.
Карн снова наклонился к плиткам. Провёл пальцами левее, коснулся следующей. Такая же. Нажал — опять ничего. Ещё левее. Эта кажется немного теплее и словно бы тоньше. Будто стекловидный слой на ней нанесён иначе. Карн подобрался, нажал на плитку и тут же прянул назад, почти упав на пол коридора.
Впереди раздался скрежет и гул. Что-то ухнуло, негромко выругался баронет.
Карн удовлетворённо кивнул. Вернулся к плиткам. Проверил ещё три: две прохладные и плотные, одна теплее и тоньше. Да, она и запустила очередную ловушку: тонко взвизгнул механизм, тренькнули струны — и арбалетные болты впустую ударились о противоположную стену. К счастью, ловушки Плиточек не выходили за пределы коридора.
— Держи трость и иди за мной. Ступай только на те плитки, на которые я велю. Понял?
— Да, мастер.
Баронет подхватил протянутую Карном трость и встал за спиной мастера. А Карн пополз на четвереньках, чутко оглаживая пальцами каждую встречную плитку и становясь только на холодные. Показывал Арнету, куда ступать, и снова ощупывал гладкую поверхность.
В детстве они с Ниманом пронеслись по Плиточкам двумя стрелами. Механизм срабатывал не сразу, с задержкой в несколько секунд, и им хватило. Карн помнил, как весело они смеялись, пролетев по этому коридору. Им казалось, что они уже победили. Уставшие, раненые, но почти бессмертные. Что ж, юности часто свойственны иллюзии.
На этот раз на то, чтобы пройти Плиточки, понадобилось почти полтора часа. Под конец пальцы потеряли привычную чуткость, и Карн уже не был уверен, достаточно ли плотная глазурь на этой плитке или нет. А на соседней? Приходилось разминать пальцы, дышать на них, чтобы отогреть, и перепроверять заново. А потом ещё раз. И, на всякий случай, ещё. Арнет терпеливо молчал.
Карн не выдержал:
— Далеко ещё?
— Три ряда плиток осталось. Можно перешагнуть.
— Прыгай. Я не рискну.
Баронет остался на месте. Карн ощупывал последние плитки бесконечно долго. Снова и снова перепроверял, не желая погибнуть у самого конца пути. Грел пальцы и опять трогал неровную глазурь и тонкие стыки между плитками.
Когда пальцы коснулись шершавого камня коридора, Карн не
