Клубничные каникулы - Ника Крылатая

для мужчины плюс, а тут получился такой жирный минус. Смеяться резко расхотелось, когда за дверью обнаружилась сама виновница переполоха – бледная и со слезами на глазах. Вот уж что, а женские слезы он переносил плохо, сказывались непростые годы проживания с матерью. Но Александр не был дураком, а уж в умении достигать поставленной цели многих опережал, поэтому сделал то, что посчитал нужным.

Встав со стула, отодвинул застывшую немым укором Тамару Павловну, подошел к девушке и прижал к своему боку – вот там ей самое место. Поцеловал в висок.

– Все, концерт окончен? – нет, не дипломат он ни разу. Резкий, порой даже жесткий, в отличие от Ромки – не умеющий договариваться, грубая сила. – Устроили тут истерику, будто у вас коллекторы квартиру отжимают.

– Пошел вон, иначе полицию вызову, – Михаил Иванович был настроен решительно. – Деньги нужно зарабатывать честным трудом, а не обирать простой народ. Явился тут, еще и командует. Здоровый мужик, на тебе пахать надо!

– Мда, что тут скажешь, – Ковыльский все так же прижимал притихшую Ульяну к себе. – Тебе из вещей что-то надо или все купим? – обратился к ней.

– Вот, у таких, как ты, все легко решается с помощью денег! – это уже мама.

– Так, хватит скандалить, – девушка не выдержала. Ей было обидно за Сашу, который виноват лишь в том, что он не Володя, и стыдно за родителей – интеллигентные люди, а тут такие разборки устроили. – Мам, прежде чем обещать кому-то, нужно было узнать, а хочу ли я познакомиться с этим человеком. Пап, можно подумать, ты сам вот прям горожанин в десятом поколении. Уж если вам так это уперлось, то Саша коренной москвич. Я вещи собирать, вы останетесь тут, – и повернувшись к мужчине добавила: – А ты идёшь мне помогать.

Пусть ребячество, но по-другому Ульяна поступить не могла. Достала красного монстра, снова стала укладывать в него вещи. Прибывшее из Москвы давно было разобрано самым тщательным образом – и большая часть ушла на продажу и в комиссионку.

– Саш, прости за этот концерт, – девушка споро укладывала одежду в чемодан. – Я даже не ожидала, что такое может произойти.

– Уля, они твои родители: отойдут от новости, успокоятся, все наладится, – мужчина рассматривал фотографии в рамках. Ульяна была смешным долговязым подростком, очень улыбчивая и зажигательная. Потом все чаще стали прослеживаться черты "светской львицы", и ему эти перемены не нравились. Она сорванец, зажигалочка, а не вот эти тщательно-выверенные нимфы. В ней море энергии и обаяния, ну как такую посадить дома или на скучную работу? Он, не стесняясь, любовался резкими движениями и сосредоточенно-хмурым выражением лица, девушка в своем гневе была забавной и очень милой.

– Вот ключи, – Уля демонстративно положила связку на тумбочку. – Надеюсь, остальное забрать позже можно будет?

Отец стоял молча, сложив руки на груди, мама не вышла из кухни.

– Детский сад, – бормотала девушка, обуваясь. – Мне через неделю тридцать один, а надзор как за наследницей престола.

В машине она все еще недовольно сопела, переживая сложившуюся ситуацию – выбирать между любимым мужчиной (пусть еще не озвучивала, но это же очевидно!) и родителями просто бред какой-то! А все из-за Володи, которого она видела сегодня первый раз в жизни. Саша тоже предпочел молчать, доедут до квартиры, потом поговорят.

– Я вот одного не понимаю, – не выдержала Уля, – какого черта мама вцепилась в этого Володю? Понастроила себе планов, а теперь злится на меня, потому что я их не разделяю? – кипела она.

– Улечка, родители желают тебе только добра. Они хотят, чтобы ты была счастлива, – Саша знал, о чем говорит. У него были замечательные родители до того, как случилась авария. Это уже потом в своей заботе они перешли всякие границы, особенно мама. – Просто у вас взгляды на это разные. Знаешь, моя мать до самой смерти говорила, что нету в мире женщины, которая бы составила ее сыночку достойную пару. Она любила меня до безумия, – он вздохнул. – Почти в прямом смысле.

Оставшуюся часть пути они молчали, думая каждый о своем. Только уже в квартире, где их никто не мог увидеть, Ковыльский аккуратно так потыкал Ульянкину грудь:

– Надо же, а я думал, что настоящая, – задумчиво сказал он. – На ощупь ну никакой разницы.

Девушка моментально покраснела, а потом вспыхнула как спичка:

– Ах, никакой разницы? Ты у нас эксперт? – прищурилась, глядя на Сашу. – А, ну да, столько перелапать, а тут ошибся! Да, силикон! Что, чемодан можно не распаковывать? – сейчас она ему устроит такой скандал, что родительский покажется милой беседой.

– Ого, как завелась, – мужчина довольно улыбался, ему удалось переключить мысли Ульяны на другой вопрос. – А знаешь, мне нравится, – он обхватил большими руками грудь с двух сторон, – как в расчете на мою руку делали.

– Нахал!

– Ага. А еще мужлан деревенский, одичалый и вообще, – Саша уже вовсю хозяйничал поверх платья, крой не позволял пробраться внутрь. – Нет, ну умеют же делать, когда хотят, – уже во всю веселился.

Ульянка стояла истуканом, не зная, то ли плакать, то ли смеяться – очень неловко было обсуждать это. Александр перестал нагло распускать руки и просто притянул девушку к себе.

– Это Вероника вчера тебя сдала, я сначала не въехал, а сегодня твои фотки увидел и понял, что природа тут ни при чем, – он успокаивающе гладил ее по спине. – Я даже примерно догадываюсь, что произошло. Вероника та еще змея.

– Саш, я такой дурочкой когда-то была! Стыдно даже вспоминать, – девушка прижалась к твердой мужской груди крепче.

– Молодая была, наивная, – грудь под щекой заходила от смеха. – Я тоже по молодости не примерным отличником был. Нет, отличником, но местами, – потом отстранился от Ульяны и серьезно сказал: – Ну все, женщина, я тебя в свою берлогу заманил, так что марш на кухню.

У Ульянки от такого заявления челюсть отвисла. Саша, полюбовавшись на искреннее недоумение, расхохотался:

– Нет, над твоим чувством юмора еще работать и работать. Но "семейное" чаепитие настолько удалось, что пообедать было бы неплохо.

Накрывать на стол было странно, особенно с учетом того, что она теперь тут… живет. То есть вот просто раз – и переехала к любовнику. Неудивительно, что родители в шоке: до отъезда у дочери этой самой личной жизни почти не было, а в Москве, так это далеко и не на глазах. Подошла к окну, выглянула на улицу: старая часть города еще не была застроена огромными жилыми комплексами, места все же маловато, вместо них организовывались вот такие маленькие, но с охраной, консьержкой, видами на парк. И теперь она переехала сюда