Пышная проблема физрука - Рина Фиори

сегодня, бездумно напросившись к Мышкиным в гости. Это произошло гораздо раньше, ещё несколько месяцев назад, когда я впервые увидел Веру – смешную пышечку с огромными нереально красивыми глазами и аппетитными формами. С шикарными волосами, глядя на которые, я схожу с ума от фантазий, генерируемых моим мозгом.

И самое главное открытие, которое я делаю неожиданно – обратного пути нет. Я не хочу Веру просто на время, я хочу большего. Не знаю, куда меня приведёт это решение, но…

– Я хочу ухаживать за вашей дочерью, – чеканю, выделяя каждое слово.

Я уверен. И Виктор Фёдорович не имеет права проигнорировать этот факт.

– А ей самой это нужно? – спрашивает резонно. – Мм?

Тут он прав, мои хотелки, это здорово, но мнение Веры превыше всего. И несмотря на то, что для себя я решил, что она тоже ко мне неравнодушна, всё же неплохо бы, чтобы девушка это озвучила.

– Давайте у неё и спросим, – предлагаю, бросая взгляд в сторону двери.

Странно, куда обе Мышкины запропастились?

– Не люблю повторяться, но всё же: в первую очередь я хочу, чтобы моя дочь получила образования, а эти ваши шуры-муры…

– Виктор Фёдорович, простите, а сколько лет вашей жене? – спрашиваю совершенно бестактно и нагло.

И мне даже стыдно. Самую малость, но в любви, как на войне – все средства хороши, а я, как только увидел мать Веры, подметил, что она достаточно молодо выглядит.

– Хитрый жук, – посмеивается Мышкин, – тридцать шесть, но…

– Выходит, Верочку она в восемнадцать родила? – стараюсь не выдавать ничем своего удивления.

– Но Мариночка к тому времени уже заканчивала училище, – словно оправдываясь, отвечает мужчина. Возникает ощущение, что мы стремительно меняемся ролями, но я такой цели не преследую, для меня главное – получить положительный ответ.

– И всё же, – хмыкаю, – вас её возраст не остановил…

– Ну, ты не дерзи-то парень, – хмурится мужчина.

– Извините, – пожимаю плечами равнодушно. Я всё равно считаю, что прав.

– Ладно, твоя взяла, ухаживать хочешь? Ухаживай, а всё остальное моя дочь будет решать, – хлопает ладонями по столу и поднимается с места.

– Что ж, – я тоже встаю вслед за хозяином дома, – мне пора.

– Вера, – довольно зычным голосом выкрикивает Мышкин, – проводи гостя. У тебя есть один, – а это он уже ко мне обращается с поднятым вверх указательным пальцем. – Один шанс, – подмигивает, и я мысленно отмечаю, что не такой уж он и чёрствый мужик.

Скорее для проформы лицо держит, а сам прекрасно понимает, что в нынешней реальности молодые люди встречаются, расходятся и даже не думают докладывать об этом своим родителям.

Но всё же меня отец не так воспитывал, именно поэтому я из последних сил держусь при виде своей красавицы и добиваюсь, чтобы всё было по-человечески.

Глава 27

Глава 27

– Вера, проводи гостя! – кричит папа из кухни, а я едва не подпрыгиваю на месте.

Машинально прикладываю руку к груди, будто пытаюсь остановить биение разбушевавшегося сердца. Делаю несколько глубоких вдохов, выдыхая воздух тоненькой струйкой через рот.

Знаю, что подслушивать нехорошо, но пока мама разговаривает по телефону с бабушкой, которая весьма кстати позвонила, я стою за дверью и впитываю каждое слово.

Не думала, что Ильин смелый и отважный до такой степени, что будет просить у папы разрешения ухаживать за мной. И очень испугалась, когда парень предложил спросить моё мнение.

Чтобы я сказала, да ещё и при отце? Да я от одной мысли о том, что папуля спросит меня по поводу парня, готова лишиться чувств.

Но к счастью, до этого не дошло, и вот теперь у меня есть шанс остаться с физруком наедине и высказать всё, что думаю.

Мы выходим за двор, и из окон нас не видно за высоким забором. К тому же на улице уже стемнело, пока папа со Степаном беседовали.

В общем, даже если мы позволим себе лишнего, об этом никто не узнает, вот только… С чего я вообще думаю о таком?

Стыд мне. Стыд и позор.

Отворачиваюсь, чтобы не видеть широкую улыбку Саныча и не рассматривать его шикарные губы. Мягкие, нежные, такие тёплые, что ноги подкашиваются, ммм…

– Вер, – тянет, как мурлыкающий кот, Степан. Кажется, он доволен ответом моего отца, и теперь решение будет за мной.

– Что? – спрашиваю резко. Мне неловко от того, какой разговор предстоит, и сама ведь виновата в этом: не надо было подслушивать. Сейчас стояла бы и просто глупо улыбалась, а так приходится думать, что ответить Степану.

Ильин делает пару шагов в мою сторону, оттесняя к забору.

– Что скажешь, зайка моя? – хитро прищуривается и выставляет руки по обе стороны от моего лица.

Давит своей мощной энергетикой, окутывает теплом, исходящим от шикарного мужского тела. А у меня в груди начинает что-то плавиться от этой близости и ноги становятся ватными.

– В… смысле? – хриплю еле слышно.

Сглатываю в попытке смочить пересохшее горло, но это бесполезно. Я вся горю, полыхаю рядом с Ильиным, мысленно умоляя его остудить разгорающийся пожар. Не знаю, как, но уверена, что он сможет.

– Ты же слышала всё. Наш разговор с твоим отцом…

– Как ты догадался? – перебиваю, не думая, что этим вопросом сдаю себя с головой.

Прикусываю губы, больно впиваясь зубами в нежную кожу. Злюсь на себя за то, что позволяю языку бежать впереди мозга. Впрочем, последний в присутствии физрука