Шумерские ночи. Том 3 - Александр Валентинович Рудазов

в трудах и заботах, текли дни и месяцы. Это не было счастливое время, но оно было неплохим. Во дворце невозможно было обрести истинных друзей, но Креолу они давно и не требовались. Все друзья, в которых он нуждался, встретились ему еще в юности. А семья… ну… в Шахшаноре у него ее тоже нет.

А император не мог нарадоваться на нового придворного мага. Креол снова стал присутствовать на судебных заседаниях, как когда-то в Нимруде, с достойнейшим и справедливейшим эном Натх-Будуром, да будут благословенны его мудрые уста и доброе сердце.

Теперь он снова восседал по левую руку от судьи, только им был уже не городской эн, а сам император. По правую руку обычно садился лугаль Агарзанн, и они трое приняли немало судьбоносных решений и услышали немало любопытных историй.

Сегодня в основном была рутина. Дрязги знати, тяжбы и ссоры. Жрец, у которого разграбили фамильную гробницу. Три брата, не способные поделить наследство отца. Вдова, которую ложно обвинили в убийстве мужа. Все это были случаи либо значительные, касающиеся важных персон, либо сложные, требующие мудрости самого императора.

Однако все дела великий Энмеркар благополучно разрешил с помощью своих советников. И осталось только одно, которое Агарзанн по его неприятной привычке припас напоследок.

— … О государь, услышь, в чем вина этого человека, — произнес лугаль, указывая на дрожащего юношу, которого держали два стражника. — Я знаю его лично, мы в дальнем родстве, и прежде ни в чем не предосудительном он не был замечен. Но пять дней назад он вдруг выбежал в кар с мечом и принялся рубить людей направо и налево. Прежде, чем его схватили и отняли меч, он предал смерти шестерых, и еще троих сильно ранил. В темнице же он сначала смеялся и хулил богов, но с наступлением полуночи — пришел в ужас и принялся биться головой о стену. Таков его проступок.

— Проступок тяжелый, — кивнул император. — Что послужило тому причиной, человек? Отвечай, и помни, что Энки отвернется от тебя, если солжешь.

Убийца уставился на шумерского государя, дико вращая глазами. Его нижняя челюсть мелко задрожала, а потом он отрывисто выкрикнул:

— Я… я застрял в одном дне! Прости меня, о государь, это правда! Каждый день в полночь я возвращался в начало все того же самого дня! Чего я только ни делал, чтобы это прекратить… В конце концов я стал… творить что вздумается! Ведь день заканчивался… и все становилось как прежде! Я уже несколько раз убивал кучу народа — и все они в следующем витке воскресали!

— Но мой добрый лугаль сказал, что твое преступление было совершено пять дней назад, — сказал Энмеркар, ничем не выразив изумления. — Правда ли это?

— Правда! Правда! На этот раз день закончился по-настоящему! Я наконец-то прошел дальше! Прошел дальше… слава богам!.. Но… но почему именно в этот раз⁈ У меня же была куча отличных дней! Я однажды даже соблазнил царевну!..

Вот теперь император не смог скрыть удивления. Его брови поползли вверх, и он повернулся к Креолу. Придворный маг, казалось, дремал, сложив руки на животе, но на деле он слушал каждое слово и пристально всматривался в ауру. Искал следы лжи, но не находил — убийца верил в свои слова, искренне считал, что говорит правду.

Однако его Френес, его мыслительный дух, был поврежден. В нем будто дымился призрачный червь.

— Он безумен, как Азаг-Тот, — наконец прорек Креол. — И я исцелять скорбных разумом не умею, на это во всей нашей Гильдии способен только мой друг Хиоро.

— Хиоро, Хиоро… — задумчиво молвил император. — Да, помню такого. Он же, кажется, до сих пор не архимаг?

— Только магистр, государь, но он заслуживает архимага, как никто иной.

Император кивнул, разглядывая трясущегося безумца.

— Ты!.. Креол, сын Креола!.. — вдруг воскликнул тот, пялясь на мага. — Я приходил к тебе!.. просил о помощи!.. помнишь⁈ А, нет, это было в другом витке!..

— Сделать бывшее небывшим не под силу даже богам, — отмахнулся Креол. — Государь, он точно безумен.

— Я могу доказать!.. Я могу описать твои покои!..

И безумец затараторил, принялся перечислять вещи Креола, рассказывать о том, что где у него лежит. Он даже поведал, что Креол ел пять дней назад, сказал, что приходил к нему раз пятнадцать, и три из его посещений пришлись на обед, а два — на ужин. Он упомянул и те слова, которые Креол ему говорил, и это вызвало у мага оторопь, потому что да, именно так бы он и сказал.

Он вгляделся еще пристальней. Точно ли это сумасшедший? Не играет ли с ним шутку кто-то из Гильдии, хорошо его знающий? Не замаскированный ли это маг? Мешен’Руж-ах, например, известен своей страстью к причудливым розыгрышам, и он много лет точит на Креола зуб.

— Какая необычная история, — произнес император, с живым интересом глядящий на безумца. — За убийство, конечно, его следует казнить, потому что даже если он не безумен, то он сам признался, что убил людей просто ради забавы. Потому что думал, что они… кто?..

— Мороки, — произнес безумец. — Миражи-однодневки. Я многих убил, когда отчаялся покинуть тот день. Они всегда воскресали в полночь!.. почему не в этот раз⁈

— Что скажешь, маг? — спросил император. — Может, проклятье?

— Я не могу понять, — честно признал Креол. — Я смотрю в его душу и все еще вижу безумие, но… там есть что-то еще. Это не мой профиль, государь. Но мне интересно, что это. Если на то будет твоя воля, отправь его пока в темницу, а я призову Хиоро и Галивию. Думаю, их заинтересует этот человек.

— Я хотел сам до них дойти, но мне не хватало времени! — провыл безумец. — Абгаль Хиоро слишком далеко!..

— Галивия в Вавилоне, — заметил Креол.

— Я не мог к ней попасть!..

— Она уже много лет не покидала башен Гильдии.

— Да!.. но я не мог получить туда допуск в