Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
Голем застыл, внимательно оглядывая зал.
Слепой мастер и баронет неслись как проклятые. Будь Страж человеком или животным, он легко нашёл бы их по заполошному дыханию. Но, к счастью, Страж был големом.
Люди влетели в коридор на другой стороне зала и повалились на пол, надсадно хрипя и кашляя.
Карн первым пришёл в себя. Поднялся, чувствуя, как гудят и мелко дрожат ноги. Снова присел, нащупал трость. Ткнул набалдашником Арнета.
— Долго ещё валяться будешь?
— Я... сейчас... — выдохнул тот и действительно тут же поднялся, почти не цепляясь за стену.
На краю Бездны Арнет замер, как вкопанный. Карн повернул к нему изувеченное лицо и поинтересовался:
— Ты идёшь?
Баронет молчал. Слепой мастер слышал только, как судорожно дышит юнец.
— Так ты боишься высоты?
Карн развернулся к спутнику и легонько стукнул того тростью по ноге, привлекая внимание.
— Слушай меня, Арнет. Нам нужно перейти этот мост. Нужно. Слышишь?
Баронет с трудом выдавил:
— Д-да...
— Хорошо. Насколько я помню, ширина тут примерно полтора фута. Так?
— Кажется.
Карн повернулся к Бездне и осторожно подошёл к краю, поводя перед собой тростью. Не сразу, но нашёл мост. Присел, ощупал уходящие вперёд плиты. Карн думал, что оттуда, снизу, будет пахнуть водой, как в горах, или, наоборот, огнём. Но Бездна не пахла ничем.
— Да, полтора фута.
Он встал.
— Этого достаточно, чтобы ползти. Да, ты будешь ползти на четвереньках, зажмурившись. Так точно не упадёшь.
— Нет! — взвился баронет. — Я не буду ползать, как животное!
Карн раздражённо дёрнул плечом.
— Тогда стой тут, как человек. Вернее, как упрямый баран!
И добавил вполголоса:
— Ему мать спасать надо, а он тут выделывается.
Арнет судорожно вздохнул и принялся стягивать плащ. Ткань шуршала, звякали застёжки. Неровно дышал баронет.
Наконец, он победил плащ и тихо сказал:
— Я готов.
Карн прислушался к его неровному дыханию. От Арнета пахло страхом, но в голосе чувствовалась решительность. Пожалуй, он и правда готов.
— Хорошо. Я пойду первым. Когда доберусь до той стороны, опускайся на мост и ползи. Ты справишься.
И добавил мягче:
— На обратном пути легче будет. Там ни Бездны, и огня — ничего. Лабиринт только в одну сторону не пускает.
Карн, не дожидаясь ответа, вытянул перед собой трость, проверяя дорогу, и пошёл. Со дна Бездны не веяло ни свежим ветерком, ни затхлостью и гнилью, ни сыростью. Наверное, нет никакой Бездны. Помнится, они с Ниманом спорили, иллюзия это или нет. Но проверять, конечно, не стали.
Слепой мастер шёл осторожно, но уверенно. Будто по узкому коридору. Нет, не хватает стен. Словно по узкой дорожке — да, похоже. Неожиданно для себя самого он зевнул во весь рот и на секунду испугался: не накрыли ли его незнакомые чары Лабиринта? Но тут же понял: нет, это просто ночь. Ведь обычно в такое время он крепко спит. Много лет подряд Карн ложился в одиннадцать и просыпался в шесть.
Дорога над Бездной закончилась неожиданно. Вот Карн шёл и думал о режиме дня и Матильде, о том, куда подевался Орен, и о сладких красных яблоках. Обо всём понемногу, лишь бы не вспоминать, как они с Ниманом перебиралась по мосту над Бездной. А вот трость стукнула о камни иначе.
Карн остановился и медленно простучал пространство впереди: так и есть — дошёл. Узкая дорожка моста разрослась широким полом пещеры Лабиринта. Осторожно шагнул туда, повёл тростью кругом по низу. Твердь, твердь, снова твердь, провал Бездны — край трости ухнул вниз, заставив мастера качнуться, затем снова твердь.
Карн не торопясь отошёл от края Бездны.
Теперь дело за Арнетом.
Никогда и ни к чему слепой мастер не прислушивался так, как к нелепому перемещению малознакомого юнца. Давай, Арнет, ползи, бесы тебя задери! Ты же можешь! Ты справишься!
...Ниман тоже боялся высоты. И на середине моста он замер, опрометчиво поглядев вниз. Ползший впереди Карн оглянулся:
— Ниман, ползи! Маму надо спасать! Давай, ты же можешь! Давай!
И Ниман зажмурился и пополз на его голос. Плакал от страха, не открывая глаз, кусал в кровь губы, с трудом переставлял коленки, через “не могу” отдирал пальцы, судорожно щепляющиеся за края моста. И полз.
— Арнет, — позвал Карн, — ты ползи. Ты сможешь! Тебя мать дома ждёт. Ты молодец! Давай!
Он слышал, как шуршит одежда. Как сипло дышит баронет. Как с тихим стуком падают в Бездну мелкие камушки, которых — он готов поклясться! — не было, когда Карн шёл по мосту.
— Я тебя слышу, ты уже почти добрался. Давай!
Баронет был уже почти у края. Карн подошёл чуть ближе, надеясь, что его вид приободрит спутника. Вспомнил, что велел ему зажмуриться, но уходить не стал.
Арнет вдруг судорожно охнул, и у Карна в груди похолодело.
— Арнет!
Но жутких звуков, с которыми должно лететь в пропасть тело, не было слышно. Через секунду совсем рядом раздался хриплый голос баронета:
— Оступился.
И он засмеялся и заплакал одновременно, без сил опустившись на пол у ног Карна. Тот опустил руку и неловко потрепал юнца по волосам. Волосы слиплись от пота, но, странное дело, мастер не ощутил брезгливости.
— Ты молодец. Осталось немного. А там раздобудем плодов чудо-дерева. Ты вылечишь мать. А я прозрею и посмотрю, что в мире хорошего появилось, пока я был слеп. Ведь появилось же, правда?
Арнет вскоре затих под бормотание мастера. Затем поднялся на ноги.
— Идёмте, мастер. Мне теперь уже ничего не страшно.
Карн хмыкнул с усмешкой, но спорить стал.
— Дальше Голодные стены. Там тебе меня направлять придётся.
— А что там? — поинтересовался баронет.
— Увидишь, — хмыкнул мастер.
К Голодным стенам подошли минут через пять. Арнет не сдержал удивленный вздох. А удивляться было чему: Голодные стены — Карн хорошо помнил — это причудливый слабо светящийся коридор. Стены и потолок изгибаются там под немыслимыми углами, и чтобы пройти это испытание нужно и самому наклоняться, выгибаться, вытягиваться и замирать в самых нелепых позах. А будешь неосторожен — Стена укусит. Если выдержишь, не дёрнешься, отделаешься куском одежды и кожи. Если же начнёшь биться и метаться, Голодные Стены разорвут на части.
Всё это Карн рассказал баронету, ощущая,
