Дом поющих стен - Кристиан Роберт Винд

поправила свое цветастое платье, зачем-то послала светящимся под черным потолком жукам воздушный поцелуй, и выскочила из обгоревшего домика обратно в коридор. Джеку не оставалось ничего иного, кроме как осторожно поковылять следом, тихонько охая от боли.

Когда он наконец добрался до своей спальни, вздорная босоногая девчонка уже вовсю копошилась в содержимом старой коробки, неопрятно рассыпанном по постели мальчика.

– Только вообрази себе, – восторженно воскликнула она, едва заметив Джека на пороге. – Внутри этой шкатулки было полным-полно пыльных фотокарточек!

– В самом деле? – оживился он. – На них еще можно что-нибудь разобрать?

– О да, – Энни хлопнула в ладошки с самым что ни на есть победоносным видом. – Наверное, железная коробка сумела защитить фотокарточки от огня. Они даже ничуть не оплавились.

– Здорово! – искренне обрадовался мальчик.

Он захлопнул за собой дверь, добрел до кровати и со вздохом приземлился рядом с Энни, лихорадочно перебиравшей один снимок за другим.

Джеку было достаточно и одного беглого взгляда, чтобы понять: это были очень древние, по большей части довоенные, еще черно-белые фотокарточки, обратная сторона которых успела густо обрасти бесформенными желтыми пятнами.

Все снимки были миниатюрными – не длиннее трех дюймов, и потому они с легкостью умещались целиком даже на филигранной ладошке Энни Стоун. Края старинных фотографий венчала причудливая ажурная резьба, похожая на зазубрины хлебного ножа. А некогда глянцевую поверхность монохромных прямоугольников облепил пушистый серый налет – внутрь жестяной коробки из-под печенья определенно не заглядывали многие годы.

– Всем этим снимкам не один десяток лет, – задумчиво повертев в руках пожелтевшую фотокарточку, произнес Джек. – Такие уже давным-давно никто не печатает.

– А вот и нет, – фыркнула Энни. – У меня их наберется с добрую дюжину!

– В самом деле? – изумленно протянул мальчик. – И зачем они тебе? Не любишь цветные фотографии?

– Как это – цветные? – поморщила смешной короткий нос Энни Стоун. – Ого, да ты погляди!..

Она вдруг заметно оживилась. На ее веснушчатых щеках вспыхнул нежно-розовый румянец – такой, который появлялся у озорной девчонки лишь в тех исключительных случаях, когда она подмечала что-нибудь крайне любопытное.

Сунув мальчику в руки одну из ветхих фотокарточек, она застыла в предвкушении, возбужденно потирая свои белоснежные ладошки. Ее изумрудные глаза пылали от нескрываемого восторга.

Должно быть оттого, что она первой догадалась изучить надписи на оборотной стороне найденных фотоснимков.

– Джеймс Питерс и Оливер Питерс, – прочел Джек вслух.

Он перевернул старинную карточку и уставился на поблекший от времени черно-белый портрет, изображавший двух мужчин: одного взрослого, в старомодной шляпе и плотно сидевшем по фигуре клетчатом сюртуке, а второго – совсем еще юного, с легкомысленными светлыми кудрями, обрамлявшими его не по годам мужественное лицо.

– Невероятно… – выдохнул мальчик, который был не в силах оторвать взгляд от пыльного фотоснимка. – Это же дедушка Оливер… А это, должно быть, его отец – Джеймс Питерс. Кажется, я слышал это имя. Когда-то давно…

– Как чудесно! – взвизгнула Энни Стоун, оживленно болтая в воздухе милыми голыми пятками. – Значит, эта коробка некогда принадлежала мистеру О, и он хранил в ней старые семейные фотокарточки. Вот только зачем же он попытался в конце концов обратить их в пепел?

– Не знаю, – мальчик удрученно покачал светлой головой. – Но догадываюсь, что ответ прячется у нас под самым носом. Прямо среди этих пыльных снимков.

– Здорово, – мечтательно протянула Энни. – В таком случае, давай я тебе помогу. Разделим карточки пополам – так дело пойдет куда быстрее.

Не дожидаясь ответа, девочка сгребла в охапку часть фотографий, хаотично разбросанных по постели Джека, затем подоткнула под спину его смятую подушку и принялась по очереди подносить снимки к своему лицу, с самым важным видом изучая картонные прямоугольники темно-болотными глазами, и едва ли не утыкаясь в них кончиком вздернутого носа.

Джек осторожно пододвинул поближе оставшуюся кипу фотоснимков, после чего подцепил кончиками пальцев тот, что лежал на вершине импровизированной стопки, и принялся вертеть его в своих ладонях. Однако на этот раз оборотная сторона старинной карточки была девственно чистой – если, разумеется, не брать в расчет большие темно-охристые пятна, которые расползлись по плотной бумаге во все стороны, не оставив и дюйма прежней белизны.

– Погляди, – произнес он, с интересом разглядывая снимок. – Здесь нет подписи, но на этой фотографии абсолютно точно запечатлен Джеймс Питерс.

– Верно, – кивнула Энни, изучая протянутую карточку. – Только здесь он выглядит гораздо старше, чем на предыдущем снимке.

Она вернула Джеку фотокарточку, а затем сунула ему под нос одну из тех, что лежали у ее скрещенных босых ног:

– А вот на этой он уже совсем дряхлый!

Мальчик скользнул взглядом по черно-белому пейзажу, изображавшему густой сосновый бор, и его пшеничные брови поползли вверх от изумления.

Это и в самом деле был Джеймс Питерс – в этом не было совершенно никаких сомнений, хотя на снимке перед ним позировал изрядно поседевший и ссохшийся от старости человек, больше походивший на высушенную мумию. Он горделиво замер под одним из гигантских деревьев, сжимая одной рукой длинное охотничье ружье, а второй – целую охапку белок, чьи бездыханные тушки печально свисали поникшими гроздьями, подвешенные за пушистые хвосты.

– Прадедушка Джеймс, очевидно, был охотником, – лихорадочно соображал Джек, завороженно разглядывая вылинявший снимок. – Если он сумел настрелять столько добычи за одну-единственную вылазку в лес, значит, он занимался этим не от случая к случаю. Он явно был опытным стрелком.

– Ну да, – пожала плечами Энни Стоун. – И что же с того? Многие старики ходят на охоту. Особенно, когда больше совершенно нечем заняться. В этом нет ничего примечательного.

– Да, вот только… – пропыхтел Джек, судорожно перебирая фотокарточки. – Дай-ка мне оставшиеся снимки!..

Энни послушно протянула мальчику стопку прямоугольников, насквозь пропитавшихся пылью и сыростью. И застыла над его плечом, в нетерпении ожидая момента, когда Джек наконец снизойдет до того, чтобы растолковать ей свою неожиданную догадку.

– Есть! – воскликнул мальчик, победно воздев к потолку монохромный клочок пожелтевшего картона. – Теперь многое в этом доме встает на свои места!

– Разве? – лениво протянула Энни. – Я не вижу на этой фотокарточке ничего особенного.

– А ты приглядись получше, – ответил мальчик, на лице которого пролегли странные сумрачные тени. – Неужели ты не находишь совсем ничего знакомого?

Девочка сделала глубокий вдох и сосредоточенно уставилась на черно-белую карточку. Она раз за разом напряженно скользила по ее поверхности своими оливковыми глазами: сверху вниз, затем снизу вверх, а после – от левого нижнего угла к верхнему правому. Но так и не сумела обнаружить ничего удивительного, а потому с каждым новым мгновением ее темные брови сходились все ближе к узкой переносице.

– Ну и что же, по-твоему, я должна тут увидеть? – проворчала она