Больно только в первый раз - Мария Летова

невтерпеж, но я все еще здесь, в этом городе. И теперь мне кажется, что найти в нем Полину, когда ничего о ней не знал, было в сто раз проще.

Сейчас же, имея гору информации, я без понятия, где ее искать.

Ее пятьдесят процентов времени нет в Сети, а когда появляется, на мои звонки не отвечает.

Я звонил трижды, последний раз только что. После того, как получил эсэмэску о том, что абонент снова доступен. Судя по всему, со связью у него проблемы.

Возвращаю телефон в карман куртки и до упора выжимаю газ.

Я весь день бесполезно палю бензин. Кружу по городу без цели. Толком даже не знаю, где нахожусь. На парковке какого-то торгового центра, где убивал время последние полчаса. Я убиваю его с тех пор, как вчера позволил Полине покинуть тот ресторан.

Меня коротит.

Думать о ней и видеть вживую — вещи несоизмеримые. От второго просыпается дикий голод, и если с Динарой думать башкой у меня обычно получалось, то с Полиной — через раз.

Она была в таком аффекте, что моя интуиция просто визжала дать пространство и время. Время остыть. Мне и самому остыть не помешает, но терпения ноль.

Нам нужно поговорить.

Я выезжаю с парковки, решив заночевать у Дениса. Два часа назад я отвез его на вокзал. Он уехал, а его пес поскуливает на заднем сиденье машины. Он слегка вымотался после нашей совместной пробежки по парку. Я и сам вымотался, потому что с шести утра на ногах, но недостаточно убился, чтобы перестать чувствовать в заднице шило.

Я в настолько дерьмовом настроении, что удивительно, как за все эти выкрутасы Денис не дал мне пинка под зад. Но мой дядька до сих пор этого не сделал, зато вчера пошел навстречу — обеспечил встречу с Полиной.

Я попросил.

Ведь я все еще здесь, в этом городе, только из-за нее.

И мне с лихвой хватило вчерашней встречи, чтобы быть уверенным: ни хрена у нас не закончено.

Меня коротит, и она тоже горит. Она меня чуть дотла не сожгла. Чуть не сожгла весь тот ресторан. Я заведен с тех пор. Меня ни на секунду не отпускало.

Полчаса назад я разговаривал с тренером, он ждет меня дома, нам уже давно пора встретиться. Мы с сентября не виделись. С тех пор, как я ушел в бессрочный отпуск. Восстанавливаться после травмы. Мать тоже ждет меня домой. Я вижу от нее пропущенный вызов, когда выхожу из душа.

Обоим я отвечаю неопределенностью. Я все отодвинул. Всех, кроме девушки, которую набираю в четвертый раз за этот день, чтобы услышать в трубке длинные гудки.

Тайсон пытается залезть в мой ужин. Я отталкиваю его морду от своей тарелки, бормоча: — Отвали…

Пальцем кружу вокруг дисплея, пытаясь дать себе шанс не превращать ситуацию в полную похуень, ведь и четырех пропущенных Полине должно было хватить, чтобы понять — я очень хочу с ней поговорить.

Пятый здесь роли не сыграет. Абсолютно никакой. Тем более уже почти полночь, но я, твою мать, все равно нажимаю вызов.

— Что ты делаешь?! — шипит Полина в трубку. — Ты что, не понял?! Я не хочу с тобой разговаривать!

Ситуация меняется настолько резко, что с реакцией я запаздываю.

Пока к мозгам летит сигнал, в десятый раз отталкиваю морду Тая от тарелки и отупело говорю: — Привет.

— Сейчас двенадцать ночи. Что тебе надо?!

— Нужно поговорить, — отвечаю я на ее вопрос.

— Господи, — снова шипит она. — Ну хорошо! Говори. Только побыстрее, я устала и хочу спать.

Ее голос звучит приглушенно, будто она старается говорить тише.

В целом у нее и без того на заднем плане полная тишина. Вопрос ее местонахождения становится вторичным. Где бы ни была, она взяла трубку, и я максимально внятно излагаю: — Давай встретимся. Разговор не телефонный.

Я хочу этой встречи. Хочу ее увидеть, хотя до сих пор толком не знаю, что могу ей предложить. Но я уже не знаю, насколько это важно.

— Без проблем, — бросает Полина. — Позвони на следующей неделе. Попробую выкроить для тебя время.

— Полина, — говорю я устало. — Мне есть что тебе сказать.

— Хочешь еще раз объяснить, почему мы друг другу не подходим? Не стоит. Я понятливая. Мне все понятно с первого раза. А вот ты, кажется, не понял. Я тебя не хочу видеть! Я плохо это объяснила?!

— Мне показалось, все наоборот, — хриплю я.

— Пошел ты, — советует она.

— Грубо.

Она дышит в трубку. Так же громко, как дышу я сам. Я успел завестись. На полную катушку.

Девушка никогда не разговаривала со мной так. Ни одна женщина не разговаривала.

Я забиваю на это болт, потому что уже забил на гораздо более существенные вещи — например, на те самые причины, по которым мы друг другу не подходим. Они никуда не делись, но я отодвинул их, как и все остальное.

— Я не думал, что нам с тобой по пути, — говорю ей. — По разным причинам… но ты права, нам очень хорошо вместе.

— Я такое говорила? — удивленно спрашивает она.

— Если мне не изменяет память.

— А с моей, видимо, что-то не так. Не могу вспомнить.

Я готов пообещать, что напомню. Но сжимаю зубы, потому что уже понял: Полина будет бить меня по яйцам независимо от того, что я скажу. То, что она зла, я уже понял.

— Давай встретимся, — стою я на своем. — Завтра?

— Нет… — тихо произносит она. — Говори, что хотел. Или я положу трубку.

Ее дыхание становится беззвучным.

Проведя по волосам рукой, я делаю, как она просит.

— Я хочу тебя увидеть, — говорю в трубку. — И не только. Я думал. О тебе думал. О нас. Мы можем… попробовать быть вместе. Вдруг у нас получится.

— Не получится, — отрезает Полина.

— Почему?

— Потому что мне нравится говорить людям «нет»! — сообщает она.

Я неожиданно понимаю, что «нет» от нее ни разу не слышал.

Блядь.

Это действительно так. Ни единого раза. Всегда только «да». Почему от этого так кроет?! И мне хватает ума об этом не напоминать. В любом случае ее слова чистой воды каприз, и я указываю на это, спрашивая: — Это причина?

— Хочешь другую? — режет Полина. —