Отец жениха - Елена Сотникова

все началось и завязалось, до сих пор не выходит у меня из головы. И я не знаю, что с этим делать. Так и не нашел выхода.

– Спасибо, за это и ценю, – бросаю холодно, давая понять, что ее женские чары не подействовали, пора выключать.

Меня сейчас почти не привлекает противоположный пол. Не потому, что не хочу, а потому, что в мыслях занозой засела одна-единственная случайная и, по глупому стечению обстоятельств, недоступная мне Воробушек. Плотно засела. И желаю я именно ее, а не всю ту армию поклонниц, топчущихся рядом. Причем с каждым днем это гребаное ненормальное желание растет как снежный ком в геометрической прогрессии.

Я думал, что смогу утолить свой голод, когда найду прекрасную незнакомку, когда снова уложу ее в постель и проделаю все то, что так или иначе требовало тело в союзе с воображением. Но кто же знал, что, отыскав Лилю, раскрыв инкогнито девушки, я не только не стану ближе к своему объекту вожделения, но отдалюсь от нее на целую галактику?! А тлеющая внутри искра вспыхнет в настоящий пожар.

Недаром говорят: запретный плод сладок.

Твою мать, у меня до сих пор в голове не укладывается, что невеста сына, которую я сам ему нашел, и моя Воробушек – это одно и то же лицо! Кто знал?! Кто там, сверху, имея весьма специфичное чувство юмора, решил, что мы с ней должны были пересечься до официального знакомства?! И не просто пересечься, а переспать!

Под дых бьет тот факт, что я попал в собственную ловушку.

Когда Степан принес мне отчет с предвкушающей издевательской ухмылочкой, я и предположить не мог, что за сюрприз ждет меня по итогу. Даже не поверил в первые минуты. Решил, что это тупая шутка безопасника, пока не взглянул на фотографии, на видео с камер наблюдения. Степан предъявил даже запись с видеорегистратора такси, которое отвозило Воробушка утром домой. К дому Юсупова! И нет, сестры-двойника у Лили не оказалось. Это была она.

– Плохо ценишь, Марк. Если уведут – не обижайся, – продолжает не замечать моих намеков Арина.

Она жестом профессиональной соблазнительницы поправляет прическу и разочарованно хмыкает, когда понимает, что сегодня я не реагирую на нее от слова совсем.

– Который час? – спохватываясь, вспоминаю про деловую встречу.

– Если ты не поторопишься, то мы не успеем, – вздыхает Арина. – Скажи, ты так напряжен сегодня из-за той девчонки, что сегодня утром просила помочь? Кажется, неродная дочь Юсупова? Это ее ситуация выбила тебя из колеи? Если хочешь, после встречи можем отдохнуть, – закидывает удочку.

И, сама того не понимая, попадает. Только не в ту рыбу, что ей под силу вытянуть, а в добычу, которая грозит потопить рыбака.

Это она зря.

Да, Арина верно угадала, откуда дует ветер. И совершенно очевидно напряглась.

Я с самого начала видел, что Летовская выбрала своей целью меня. Нужно быть слепым, чтобы не замечать ее всякие женские уловки, томные взгляды, манящие улыбки, обтягивающие юбки с разрезом до мгновенного мужского стояка. Она определилась и теперь перла напролом. Старалась выделяться, находила кучу поводов крутиться рядом, пыталась вызвать ревность, флиртуя с другими мужиками, не понимая, что все ее старания априори обречены на провал. Я не сплю с подчиненными, не завожу интрижек с таким типом женщин, как Арина, и не ведусь на подобного рода провокации. Перерос.

Увы, донести эту информацию до подчиненной мне пока не удавалось. Да я особо и не пытался. Смотрел сквозь пальцы на происходящее, возможно давая этим надежду. Не обращал внимания. До недавнего времени, пока не встретил Воробушка, пока не залип в последней, как муха в паутине, а настойчивое внимание остальных женщин не начало вызывать ничего, кроме скуки и раздражения.

– Арина, я ценю тебя как специалиста юридического отдела. Но на должность штатного психолога я тебя не нанимал, – максимально мягким тоном, на который я сейчас способен, осаждаю ее.

Мало мне нравоучений Семена, так теперь еще и Летовская решила, что имеет право лезть мне в душу.

– Я поняла, – побежденно вытягивает руки ладонями вперед. – Просто ты сегодня сам не свой. Я подумала, вдруг могу чем помочь. – Это связано. Это, мать вашу, ой как связано, сам не рад, но ей лезть в это вообще не следовало. – Хочешь, массаж сделаю? – предлагает примирительно.

От массажа я бы сейчас не отказался, только вот не в исполнении Арины. Ее жужжание над ухом изрядно утомило, а сейчас еще больше начинает нервировать.

– Если мне нужна будет твоя помощь, я поставлю тебя в известность. Документы с собой?

– Обижаешь, – фыркает она.

– Давай сюда и можешь быть свободна.

– Стоп. Как свободна? У тебя же встреча с Блиновым? Да его псы теперь такие условия прописали, что тебе будет выгоднее деньги в канализационную трубу слить, чем подписаться на эту авантюру. Я тебя одного к нему не пущу, – заявляет безапелляционно.

– А кто тебе сказал, что я собираюсь на что-то подписываться? Лучше проверь еще раз договоры с нашими ближневосточными партнерами. У нас скоро официальный ужин, я не хочу сюрпризов, а с Блиновым я решу сам.

Арина несколько секунд смотрит на меня немигающим взглядом. В ее голове стремительно вращаются шестеренки, она пытается понять, где оступилась, что сделала не так, что вызвало у меня такую негативную реакцию. А ведь всего пару минут назад ничего не предвещало. И она не дура, чтобы не сложить в уме два плюс два.

– Мне долго ждать? – теряю терпение.

И мне плевать, что Летовская подумает, ведь я сам настоял на том, чтобы она задержалась, и попросил пойти со мной на эту деловую встречу, а теперь беспричинно отказываюсь от ее помощи.

– Ладно, как скажешь, – тянет растерянно, глотая обиду и всем своим видом давая понять, что оскорблена.

Что мне еще аукнется.

Встает, поправляя на юбке невидимые складки. Медля до последнего, видимо надеясь, что я остыну, передумаю. Не передумаю.

– Всего хорошего.

Перед самым выходом Арина на секунду задерживается. Она понимает, что это первое наше недопонимание за все время работы и уходить на такой ноте чревато для нее ослаблением занятых позиций, поэтому, обуздав задетую гордость, все же находит в себе силы сохранить лицо и попрощаться:

– Звони, если вдруг понадоблюсь. Я на связи. Хорошего вечера.

И только после этого покидает кабинет.

А я откидываюсь в кресле и со злостью выдыхаю. Мне бы выкинуть всю ересь из головы, которая стекловатой забилась под солнечное сплетение. Избавиться от мыслей о невесте сына, заняться чем-то полезным. Может, взять отпуск и свалить куда-нибудь подальше