Сломанное Зеркало - Ирина Игоревна Голунцова

узнаешь чужое горе, не зарекайся ни о чем, так ведь? Несмотря на симпатию к Кагами, он с первого дня знакомства воспринимал ее слова о беззаботной богатой жизни супергероя, как мечты ребенка. Что наивная девочка не понимала всю опасность криминального мира, какой треш порой творился по ту сторону красивой картинки.

Тут как-то трудно рассуждать о том, избрала девушка верный путь или нет. Кагами боялась смерти, не была готова столкнуться с настоящей угрозой. Но она осознает свой страх, пытается бороть его. Делает все возможное, чтобы избежать возвращение к прошлой жизни. Вцепилась клещом в эту опасную работу. Отчаянная или глупая? Нет, глупой ее точно не назвать. Отчаянная… верно.

— Я бы хотела сказать «да какой смысл тогда было в этих деньгах, в этих врачах, если маме не стало лучше?!», но… Мне стало лучше. Довольно эгоистично, не отрицаю. За мамой хотя бы есть, кому присмотреть, она живет в куда более лучших условиях. А я, наконец, смогла избавиться от одного из кредитов, пусть и отдав больше денег. Это того стоило. Того стоило, да.

Они помолчали. Ястреб банально не знал, что сказать. Он попытался поставить себя на место девушки и был вынужден признать, что, несмотря на опасность работы, тоже испытал бы облегчение. Пусть ему и повезло — повезло ли? — учиться в ЮЭЙ, жить и обучаться под опекунством комитета безопасности, он все еще помнил слезы матери, голод и банальный страх одиночества. Он сжимал игрушку Старателя, которую купила ему мама, и надеялся стать героем, который однажды спасет их. Спасет самого себя.

И Таками спас. Продав душу комитету безопасности… Но выбора у него не было.

— Я понимаю твои опасения относительно моего состояния, что я подведу в ответственный момент. Мне и самой страшно, что я могу подвести тебя. Я не хочу подводить тебя. Поэтому сделаю все возможное. От моего поведения, от моих успехов зависит, останусь ли я на этой работе, какие у меня будут рейтинги. Я обязана сохранить эту работу. Так что… даже если не удастся увидеться с мамой, ничего. Она поймет.

Делать все ради своих близких. Ради того, чтобы выживать. Жестоко…

Опустив взгляд, парень подошел поближе к Кагами и взял ее за руку. Она в недоумении посмотрела на него.

— Я не просто так спрашивал о возможности подключить еще кого-то к заданию, — с оттенком грусти улыбнулся Таками. — От Хосу до центра Токио ехать пару часов, поэтому сможешь по-быстрому навестить маму. Возьму с собой на задание Куросаки или Воробья, без тебя мы как-нибудь продержимся часов шесть. Все под мою ответственность, хэх.

Парень думал, Кагами начнет препираться, обычно ее гордость всегда возглавляла споры в таких ситуациях. Но она молчала, и довольно долго, после чего крепко сжала его пальцы и прикрыла глаза.

— Спасибо, Кейго.

Жаль, что они находились в офисе, где в коридоре все равно иногда, да проходили люди. Ему очень хотелось обнять Кагами, и услышав, сколь надломленным голосом она благодарит его, называет по имени, Такми лишний раз убедился, что девушка не всесильна. Чтобы сломать ее или ослабить, требуется немного, у всех есть слабые места. И какой бы эгоистичной самонадеянной не казалась Кагами, ее главная слабость — дорогие ей люди.

Опасная… очень опасная слабость.

Глава 12: Легкая добыча

For the debt I owe, gotta sell my soul

‘Cause I can’t say no, no, I can’t say no

Then my limbs all froze and my eyes won’t close

And I can’t say no, I can’t say no

Billie Eilish — Bury a friend

— Вот смотрю я на это и… мне все покоя не дают эти крылья дураковатого простачка, который всем девкам голову кружит.

— Господи, мама… Хватит опять об этом.

Когда Кагами впервые после принятия новой причуды пришла навестить мать, та встретила ее, уронив челюсть, и долго молчала, кривя лицо. Сначала пыталась понять, откуда у ее дочери взялась эта причуда, точнее, от кого, а потом мыслительный процесс направился в сторону того, каким образом все это получилось.

— Ну я же беспокоюсь о тебе, в конце концов, — запричитала женщина, невинно разведя руками, — я не слепая, смотрю телевизор, у меня есть интернет. Смотрю на этого петуха, и вот доверия вообще не вызывает.

— Ты думаешь, у меня вызывает? Меня поставили к нему в напарники, точнее, решили, что будет тактически выгодно взять мне именно его причуду.

— Угу, — сложив руки на груди, протянула женщина с откровенно негодующим видом.

Несмотря на то, что Мэй Кагами сидела на кровати, подключенная к капельнице и аппарату жизнеобеспечения, выглядела она куда бодрее и увереннее дочери. От ее пристального взгляда девушке становилось не по себе, ничего не оставалось, кроме как устало вздыхать и оправдываться, поддерживать выдуманную историю. Легенду, что собеседование в комитет безопасности прошло удачно, и ее сделали хорошим маркетинговым ходом для героя Ястреба. Не могла же она матери в лицо сказать, что ее выставили с позором за порог, а она в отчаянии насосала на причуду.

Но Мэй не глупа, наверняка догадывалась, что дочь вешала ей лапшу на уши. Видимо, поэтому и осыпала Таками ругательствами. То ли чтобы поддержать Кагами, то ли чтобы самой легче стало.

— Серьезно, не о чем переживать, — вздохнула девушка, — он хороший парень, даже отпустил меня с задания на несколько часов, чтобы я смогла увидеться с тобой.

— Отпустил с важного задания? — не поняла мама.

— Ну да. Ну… да, он ведет себя легкомысленно, но он нормальный парень… хоть и бесил поначалу, глумился, ведь… ну, в общем… что?

Подозрительный прищур внезапно сменился удивленным взглядом, а затем лицо женщины вытянулось в ужасе.

— Не-ет. Не-ет, — громче повторила она, — Нет, нет, нет. Только не говори, что…

— Что? — устало опустила плечи девушка.

— Вы встречаетесь?! Ты с ума сошла?! Я не узнаю мою девочку, Нао, где твои мозги? Только не говори, что ты влюбилась, потеряла голову, он тебе всякого пообещал и ты повелась!

— …

— Я… не могу это принять.

Наблюдая за тем, как Мэй демонстративно отвернулась, сложив руки на груди, Кагами закатила глаза и молча выругалась.

— Выключай королеву драмы, или я сваливаю. Больная она тут лежит.

Учитывая ситуацию в семье, Кагами не бралась осуждать мать за подобную точку зрения. Своеобразная сварливость стала для нее защитной реакцией. И все же это порой раздражало.

Женщина упрямо молчала долгие секунды, и все же нашла в себе силы сдаться и устало вздохнуть, продолжив разговор в менее экспрессивной манере.

— Прости, милая,