Запретная. Моя - Элла Александровна Савицкая

class="p1">Перестает улыбаться.

– Руслан, у меня есть деньги.

– Откуда? – добавляю лимонный сок, вставляю трубочку.

– Что значит откуда? Просто есть.

Ставлю перед ней стакан, но, когда она его берет, не отпускаю. Наши взгляды схлестываются.

– Я звонил тебе. Ответил твой отец.

Закусив губу, Даша выдыхает.

– Что бы он тебе не сказал, не слушай.

– Даша… деньги откуда?

– Заняла.

– У кого?

– Это так важно?

– Да, – крепче стискиваю пальцы, когда она тянет на себя стакан.

Вижу, что говорить не хочет, но скажет. Это же Даша. Она не умеет врать. И в принципе этого не делает.

– Я собиралась к тебе, – выкладывает без желания, – встретила Славу. Он подбросил меня, чтобы я не шла пешком и занял денег. Я отдам ему, когда папу отпустит. Он побесится и успокоится.

– Ты заняла у Белозерова? – проясняю, чувствуя, как меня это накаляет.

– Да. Немного.

Пиздец.

Разжимаю пальцы, чтобы рывком достать из кармана несколько купюр. Кладу перед ней.

– На пару дней хватит. Деньги Белозёра отдашь ему, – смотрю в ее растерянные глаза. – И я не хочу, чтобы он тебя подвозил, – звучу агрессивно.

Знаю.

Даша застыв, хмурится.

– Не надо, Руслан. Ты и так потратился. На подарок, и вообще на Новый год. А со Славой нам не привыкать занимать друг другу.

– Значит, отвыкай, – отрезаю резко.

В висках долбит это – потратился.

«Что я за мужик, если жену и семью обеспечить не могу?» – всплывают слова отца, и сейчас я отчетливо понимаю, что он имел в виду.

Когда твоей девушке даёт деньги другой – это как удар одновременно по яйцам и эго.

Даша несколько секунд молчит, сжимает губы.

– Руслан. Это ничего не значит.

– Для меня значит. – опираюсь локтям на стойку перед ней. – Здесь хватит на такси сегодня домой и еще останется. Потом я дам еще. Но чтобы у него больше не брала.

Меня не слабо так качает. Подкидывает вверх—вниз от внутреннего напряжения.

Даша, вероятно, замечая все это, тянется ко мне и мягко прижимается своими губами к моим.

– Хорошо. Как скажешь. Только не злись, – шепчет, ласкаясь.

Не злись, блядь.

Подавляя то, что рвется наружу, ловлю ее губы и жестко целую. Вкус Даши тут же бьет по рецепторам. Разбавляет кислоту, гасит её.

Я злюсь на её отца, на Белозерова, который как всегда «вовремя», на себя, за то, что считаю в уме остаток денег.

Ладонь Даши ложится мне на затылок.

Вниз по шее тут же опускается волна мурашек от того с какой нежностью она проводит по моим волосам.

– Я тебя люблю, – говорит тихо.

Я выдыхаю. Эти слова как нейтрализатор всего того дерьма, что окружает меня.

– И я тебя люблю…

Глава 27

– Почему я?

– Хочется мне так, – отвечает Тихий.

Сегодня он позвонил и сказал приехать. И вот я снова здесь, в месте, где больше не собирался появляться. Чувствую себя букашкой, которая вляпалась в дерьмо, а выпутаться силенок не хватает.

– Показательная порка? – смотрю на него, не отводя взгляда.

– Ну видишь, смышленый парень, сам всё знаешь. Но дело не только в том, чтобы указать тебе твоё место. Дело в том, что мне нужно содержимое конкретного склада с крупной техникой, – рассевшись на кресле, он подкуривает сигарету. – Вас будет шестеро. Думаю, справитесь. Хиляков не отправляю. Охранник там наш, он месяц отработал, в доверие втёрся, поэтому проблем быть не должно.

Теперь понятно почему Валера месяц молчал. Внедрял своего человека.

– Берете все, что можете взять и валите за город. Там сгружаете в фуру. Адрес тебе знать не нужно. Парни в курсе. После этого можешь быть свободен.

– До следующего твоего звонка?

Тихий усмехается.

– Знаешь, Руслан, мне даже жаль тебя терять. Мне нравится твоя логика. Но нет, звонить тебе я не буду. Если повезет, ты позвонишь сам.

– Этого не будет.

– Будет, если я хорошо разбираюсь в жизни, – поворачивает к себе сигарету и рассматривает тлеющий край.

Мне хочется затушить её о его глаз.

– Что с моим отцом? – спрашиваю вместо этого.

– А что с ним?

– Куда бы он не пришел, его не берут.

– Ну, это уже не мои проблемы.

– Правда? Раньше его хотя бы выслушивали, а сейчас отказывают, едва он называет имя.

Пристальный взгляд холодных глаз направляется на меня.

– Сделаешь работу хорошо, я поспособствую тому, чтобы от него не отворачивались. Всё зависит от тебя, Руслан.

Значит, я правильно догадался. И отца не берут никуда именно по приказу Тихого.

Мразь… Какая же он мразь.

– Ты же не думал, что я дам тебе забыть кто есть кто, правда? Всё, Шмель, свободен. В час ночи будь на месте, – взмахивает рукой, давая понять, что аудиенция завершена и у него на меня больше нет времени.

Встаю и выхожу из кабинета. Прохожу мимо пацанов, с которыми раньше вроде неплохо общался, а сейчас они едва держатся, чтобы не дать мне по роже. Я читаю это желание на их лицах и в презрительных взглядах.

Похер. На них мне откровенно похер.

Остаток дня я существую на автомате. Отключаю в себе все мысли, потому что едва позволяю им показать головы, как они начинают меня жрать заживо. Вечером игнорирую звонок от Даши, а потом отделываюсь коротким сообщением. Знаю, что она все почувствует, едва услышит меня. Она, как никто читает каждую мою эмоции. И вот, чтобы сейчас не вызвать в ней подозрений ссылаюсь на усталость и желаю ей спокойной ночи.

«У тебя всё нормально?» – приходит от неё тут же с номера матери. Последнее время мы общаемся так.

Нет, блядь, не нормально. Но тебе этого знать не нужно.

«Да. Трём с отцом» – утопаю еще глубже в лжи.

«Поняла. Тогда целую тебя. И скучаю»

Отбросив телефон, растираю лицо ладонями. Изнутри всего выпаливает. Ненавижу себя сейчас. Больше, чем когда—либо. Дашка не заслуживает вранья. Меня в очередной раз дергает сказать ей всё, как есть, чтобы она поняла, с кем имеет дело. Но зная Дашу, она либо уйдёт, разочаровавшись во мне, либо пойдёт к Тихому. Второй вариант более вероятен. Она сможет. У неё не существует кнопки стоп, когда дело касается меня.

А значит либо самому прощаться с ней без объяснений, либо… позволить этому дерьму случиться и навсегда оставить его в прошлом.

А с ней идти только вперед, не оборачиваясь.

С этими мыслями я еду на дело. Приезжаю в ровно назначенное время.

Пацаны уже там.

Паук присвистывает, когда подхожу.

– Чё, Рус, нам ждать облавы от твоей тёлки? – стебет с насмешкой.

– Если только Тихий её сам