Древнее сокровище - Зинаида Порох

ею пассажиров; то в допросной, рассказывающей о… — ну, ничего не рассказывающей, но выглядевшей звездой экрана; то невидимая, но такая ощутимая в допросной; а то в зимнем парке с мороженым в руках… И везде — красивая, смелая и невероятная, будто ниндзя. И милая, будто девчонка из его класса, которая ему нравилась когда-то. Тоже ведь нос высоко драла…

«Стоит ли удивляться, что обманула меня? Не по Сеньке шапка! Как говорится — не для меня она, деревенского полудурка! — Хотя рос Владислав во вполне цивилизованном военном городке. — Недолго музыка играла, как поют, недолго фраер танцевал! Не доведётся нам умереть с ней в один день! Как Ромео и Джульетта! — залпом выпив очередной стакан воды, резюмировал он. И тут же спохватился: — Совсем с ума я сошёл, что ли? Зачем ей-то умирать? Пусть лучше меня бандитская пуля сразит, чтобы не мучался. А она пусть живёт долго и счастливо со своим московским женихом, — стукнул он кулаком по папке, вызвав панический ужас на лице притихшего в углу Тимошенко. — И чего я психую?» — спросил он себя, скрипнув зубами.

А как тут не психовать?

Дело в том, что Владислав, проснувшись по третьему сигналу будильника, как прописная сомнамбула — не открывая глаз, еле дотащился до ванной — взбодриться холодным душем. И тут где-то зазвонил телефон. Будущий майор, споткнувшись о валявшуюся в коридоре куртку — видно, уронил её ночью, и нашарил в её кармане свой истерично трезвонящий телефон. Номер оказался незнакомым, но, тут же выяснилось, что звонит ему бабушка Аронии.

— Доброе утро, Владислав Богданович! — сказала она фальцетом. — Это Полина Степановна Санина. Помните такую?

— Доброе утро, Полина Степановна! Конечно. Вы с Тимошенко говорили, ему давали показания. Но да, видел вас. Чем могу…

— Ты вот что, милок, оставь-ка ты мою внучку Аронию в покое, — решительно перебила его Полина Степановна.

— А в чём дело, Полина Степановна? — растерялся Чуров. — По-моему, она не против наших встреч. Мы дого…

— Вот и дура! — оборвала его Полина Степановна.

Странно! А ведь выглядела милейшей старушкой. Улыбалась, даже, говорят, станцевала с Тимошенко. А танцор он — похуже медведя. Но теперь эта милая бабулька казалась ему сущей мегерой.

— Зачем вы так о ней, Полина Степановна? Она у вас умница, красавица и спорт…

— И невеста одного состоятельного и очень уважаемого человека! — оборвала его речи Полина Степановна. — Вы тут лишний.

— Как — невеста? — опешил Владислав, едва не уронив телефон на пол — в компанию к валяющейся куртке. — Я этого не знал. А, может, она его бросила? У нас любовь!

— Это у них любовь! — решительно возразила старушка. — А у вас… Короче — передаю ей трубку! Арония! Будь любезна — скажи этому капитану правду! — приказала она.

— Здравствуй, Владислав! — раздался потерянный голосок девушки.

— Это правда? У тебя есть жених? — всё ещё не веря происходящему, спросил он.

Может, он ещё не проснулся и ему снится кошмар?

— Да. Я слегка увлеклась. Заигралась. Прошу простить меня, Владислав Богданович! Вчера мой жених Ратобор вернулся из Москвы. И мы на днях с ним туда уезжаем. Насовсем. Там и свадьбу отметим, — дрожащим голосом сказала она.

«Слегка? Увлеклась? Я сплю?» — схватился за голову капитан.

— Какую свадьбу? — вскричал он. Плохо соображая, что в таких случаях говорят. — Ты шутишь? А зачем тогда ты…

— Да мне просто хотелось немного прогуляться, Владислав. Мы же с тобой оба понимаем, что ты мне не пара? Ну, провели вместе время! Забудь! Прощай, Владислав! И, вот что — твой номер я в своём телефоне удаляю. Не звони мне больше!

Дальше в ухо начали назойливо всверливаться гудки…

В этот момент Чурову показалось, что ему по голове хорошенько чем-то ударили. Таким массивным, возможно — строительной бабой для забивания свай…

«Арония — невеста? Какого-то Ратобора? Болгарин, что ли? — метались в ней заполошные мысли. — А вчерашняя вечерняя сказка была просто фейком скучающей невесты? Какой же я дурак! А ещё так радовался, когда она тут же примчалась. Будто что-то ко мне испытывала, какие-то чувства.

Но так не бывает — принцессы не снисходят к простым служакам, — с отчаянием думал Чуров — теперь-то он это знал. — Разве что иногда подсмеиваются над ними. Например — про парикмахерскую и женские штучки, — застонал он. — И потом выслушивая его нежные признания и приглашения… на балкон. Смешно!».

Он снова застонал, зачем-то старательно суя выпадающий телефон обратно в карман своей куртки.

Всё же чужая невеста Арония всё ещё была ему не безразлична. И с этим надо что-то делать. Чуров ещё никогда и ни у кого не уводил девушек, а тем более — невест. Подлое это дело.

Выход один — пойти на работу. Это отвлечёт его.

Но когда, кое-как натянув на себя куртку, Чуров стоял у двери, в её кармане снова раздался звонок. Достал. На экране высветился тот же номер. Невесть почему, но Чуров обрадовался — вдруг Арония передумала?

Но из телефона раздался ненавистный дребезжащий фальцет:

— Это снова Полина Степановна! Хочу предупредить вас! Возможно, моя внучка придёт в отделение, чтобы объясниться с вами и попрощаться. Она очень сентиментальна. Не обижайте её, пожалуйста.

И пошли гудки…

«Что я — покойник, прощаться со мной? Этого только не хватало!»

Не помня себя, Чуров вылетел на площадку, даже забыв закрыть свою дверь на ключ. Как-то доехал, не нарушив правил — на автомате, видно. И приплёлся на своё рабочее место. Выглядя даже страшнее сержанта Нечипуренки после перепоя. Который в такие дни тыкался в отделении во все двери подряд — даже в туалет, ища свой кабинет. Пока кто-нибудь сердобольный не отводил его в архив — отсыпаться.

Но Чуров кабинет нашёл — шестнадцатый. Только вот к работе оказался не способен. Хотя пытался.

«Может, эти дела, которых накопилась чёртова ступа, отвлекут меня от тяжёлых дум?» — пробормотал Чуров, плюхнувшись на свой стул и с ненавистью глядя затуманенными глазами на стопу папок на столе.

Но они валились у Владислава из рук. Единственное, чем он мог заниматься, это стучать себя по голове и всячески ругать себя. Иногда листая папки.

Лейтенант Тимошин, сидя в углу и наблюдая за ним, наконец, не выдержал, и ехидно сказал:

— Чем вы, Владислав Богданович, так недовольны? Может, чин вам не по чину? Рассчитывали на подпола, а дали всего лишь майора?

— Брось язвить, Боря! — отмахнулся тот. — Мне чины до лампочки! Просто я не выспался.

— Ага, понял, — хмыкнул лейтенант. — Но сила ваших эмоций, товарищ несостоявшийся подпол, не соответствует никакому недосыпу, — резюмировал он. — Разве что — недельному.