Любовь по рецепту - Юлианна

Ты меня разыгрываешь!?

— Сядь сынок, — бросил отец, смотря на него пристальным взглядом.

— Хочешь сказать, это она? Дочь Тамаша Каири?

— Двадцать лет прошло. Но два месяца назад, Мелек умерла, — продолжила Роза. — Перед смертью, она попросила передать для Баваль письмо.

— Дай угадаю, — вскинул рукой Марк. — Она украла их дочь?!

Роза кивнула и беззвучно заплакала, а отец, стиснув стакан, опустил голову.

— Мы и не подозревали, что она жива и где-то рядом, пока ты не привел ее в наш дом. Мы даже Баваль и Тамашу не сказали про письмо. Не хотели лишний раз бередить их раны.

— Ну, нет! — вскинул руки Марк. — Я не собираюсь сейчас говорить Даше, что ее родители живы и не в курсе ее существования. Вы понимаете, что с ней будет? — цедил сквозь зубы Марк. — К тому же это может быть не она.

— Это она. Она копия матери в молодости, Марк, — воскликнула Роза, поднимаясь с дивана и подходя к рабочему столу отца.

Выдвинув верхний ящик, она достала небольшой фотоальбом и открыла его, поднимая глаза и подзывая к себе Марка.

— Вот, смотри.

С фото на него смотрела приятная женщина, общими чертами похожая на Дашу.

— Марк нам нужно с ней поговорить, — попросила Роза.

— Нет.

— Почему?

— Она меня возненавидит.

— С чего вдруг?

— Ты не представляешь, как тяжело ей говорить о родителях. Она не хочет знать их. Думает, что они бросили ее.

— Так разве мы не обрадуем её, сказав, что родители двадцать лет жили с мыслью, что их дочка мертва?

36

Мира старалась быть незаметной, потому что стоило поднять глаза, как Каролина Вячеславовна поджимала губы и резко отворачивалась.

Похоже, что больше она не на моей стороне.

— А как вы смотрите на то, чтобы на следующих выходных съездить на рыбалку? — предложил Бронислав Дмитриевич.

Было видно, как глаза девочек загорелись, потому что они вообще дальше приюта никуда не выбирались.

— Можно с дедулей? — спросила Катя, и Ксюша робко выглянула из-за ее плеча.

— Можно?

— Ну я… я…

— Можно, — ответил Эрман, чувствуя, как рука Миры впивается ему в бок. — То есть я хотел сказать, если мама не против.

— Я не против, — улыбнулась она, видя, как они замерли в ожидании ее ответа.

— А мы? — воскликнули мальчишки.

— И вы, если конечно, не накосячите, — улыбнулся Бронислав Дмитриевич.

— Эрман? Можно тебя на пару слов? — позвала его Мира, и он быстро подмигнув им, направился на кухню.

Он знал, что Мира недовольна и просто держалась, стараясь не выдать ничего. Но стоило дверям на кухню закрыться, ему тут же прилетел сильный удар.

— Как ты мог подговорить девочек на всю эту хрень?

— С чего вдруг хрень? — изумился он. — Я люблю тебя. Я готов ждать тебя. Я принял твоих девочек как своих, как еще мне показать серьезность своих намерений?

— Не спешить!

— Я не спешу. Я подготавливаю почву для дальнейших событий.

— Каких еще событий? Эрман если ты забыл, я напомню. У меня контракт.

— Я помню. Я что-нибудь придумаю.

— Вот и придумай, но без свадьбы. Если у тебя так много связей, может, удочерим их без брака? В графе мама — я, в графе отец — ты.

— Мира! — рыкнул он. — Не зли меня, пожалуйста.

— Тогда не веди себя как ребенок, обещая всем подряд все, что они хотят слышать, — в тон ему ответила Мира, сложив руки на груди.

— Детка, давай посмотрим на это с другой стороны. Ты всю сознательную жизнь провела без родителей. Неужели тебе хочется, чтобы девочки тоже переживали это?

От его слов у Миры даже челюсть отвисла.

— Эрман! Да как ты…?

— Вот и я говорю, пусть для них все закончится на нас?

— Эрман, я через год, возможно, уеду на стажировку. Что ты с ними будешь один делать? А если у нас не получится создать семью? Если мы разлюбим друг друга?

— Если бы да кабы, — шутливо улыбнулся он. — Я чувствую, что ты единственная женщина, которая должна была появиться в моей жизни. Я узнал тебя сразу. Из тысячи.

— Эрман?

— Я знаю, как трудно тебе довериться. Как тяжело пойти на такой серьезный и отчаянный шаг. Мы равны в этом. Но в отличие от тебя, я не сомневаюсь в своих чувствах! Если бы я хотел избежать ответственности я бы не стал морочиться и просто бы не приехал на первое свидание, — Эрман прижал к себе плачущую Миру и нежно поцеловал в губы. — Я прошу не за себя. За девочек.

— А контракт?

— Я все решу.

— Но если вдруг…

— Молчи. Не порть момент.

Сжав ее в объятиях, он почувствовал, как Мира расслабилась и сжала его в ответ.

— Я люблю тебя Мирослава Славина, — на этих словах он припал на колено и в дверь тут же ворвались девчонки, неся черную коробочку.

— Держи папочка, — шепнула Ксюша.

— Ты выйдешь за меня?

От переизбытка чувств, Мира взволнованно прижала руку к губам и заглянула внутрь. На темном бархате лежало прекрасное кольцо с бриллиантом.

— Скажи, «да» — тянула ее за штанину Катюша.

— Да!

— Готово, — шепнула Катюша и, хлопнув сестру по ладошке, повернулась к бабушке с дедушкой.

— Наконец-то! — улыбнулась Каролина Вячеславовна. — Я так долго ждала этого момента. Броня, неси шампанское! А лучше коньяк.

— Все верно сделала дочка. Не нужно ждать. Время никогда не будет подходящим. В любой момент, может случиться все, что угодно, — обнял Миру, Бронислав Дмитриевич, и она уткнулась ему в плечо, понимая, что чувствует с ними себя, как дома. — А за девчонок не переживай, у них есть мы. И нас много. Каринка прилетит с оболтусом нашим, и она помогать станет.

— Спасибо вам, Бронислав…

— Папа. Зови меня папа?

— Хорошо, папа, — улыбнулась Мира, совершенно ничего не видя из-за слез.

— Ох, Броня, ну что ты девочку доводишь?! — отругала его Каролина Вячеславовна. — Ну, не плачь, Мирочка? Мы, конечно слегка обижены были, что ты про девочек не сказала, но теперь-то все хорошо, правда? А может ты того? Беременна?

— Что? — воскликнула Мира, и слезы тут же прекратились. — Нет-нет! Ни в коем случае! Сейчас никак нельзя.

— Да ты не волнуйся милая. Нельзя так нельзя. Потом можно будет, — улыбнулась мама Эрмана, ловя его красноречивый взгляд.

— Мам, пап, побудьте с девочками. Нам еще пять минут нужно.

Как только за всеми закрылась дверь, Эрман прижал к себе невесту и довольно улыбнулся.

— Все хорошо?

Мира молча кивнула, обнимая его и тайком рассматривая кольцо. Ей никогда не дарили таких красивых вещей, но и по правде сказать, ее и замуж-то не звали.