Убрать ИИ проповедника - Лиза Гамаус

держал за горлышко почти уже выпитую бутылку коньяка. Дверь открылась, Орлов вошёл в комнату и громко крикнул: «Марго! Ты где? Двадцать два — моё любимое число!» Это были слова пароля. Кукла-робот, сидевшая без движения на белом диване, «услышала» хозяина, открыла зелёные глаза, улыбнулась и произнесла очень чётким и приятным голосом, который невозможно было отличить от человеческого: «Тебе нужен отдых и сон, Гена!»

25. Пен-чан

Про Куклу в компании знала только тайка Пен-чан, ни слова не говорившая по-русски. Во всяком случае, без переводчика она ничего не смогла бы объяснить любопытным девушкам из офиса, что она делает в кабинете шефа. Да её и никто не осмеливался допрашивать — Орлова побаивались, особенно секретарши на ресепшене, три лучезарные дивы. Они сидели за мраморной доской с логотипом, как три сестры: одного роста, одного возраста, с одинаковыми причёсками — прямыми мелированными светлыми волосами до середины шеи, с голубыми глазами и почти одинаковыми пухлыми губами. Шеф явно развлекался, подбирая их на работу. Думали они, наверное, тоже одинаково, если думали вообще.

Как их звали, Пен-чан никогда не интересовалась, просто кивала в знак приветствия строгим лицом и шла дальше в приёмную Орлова. Там сидела ещё одна, постарше, Марина, но у той явно с мозгами было всё в порядке. Но она тоже никаких вопросов не задавала, видимо, была предупреждена, что ни русского ни английского тайка не знает, чему она, конечно, не верила. Почему-то эта Марина ей не нравилась, смотрела всегда на сумку, стараясь хоть что-то разглядеть, но Пен-чан была сама аккуратность и надёжность — молнию закрывала до самого конца и застёгивалась на все пуговицы, как говорится.

Каждый раз, когда она проходила мимо ресепшена, то вздыхала и завидовала, глядя на белокурую троицу: «Мне бы такую внешность, — думала тайка, — я бы прибавила наработанную годами хитрость и весь свой огромный опыт общения с сильными и богатыми, но мир ведь устроен по-другому». Ей вот достались короткие крепкие кривые ноги, тело без талии и шеи, маленькая грудь, никогда не знавшая, как до неё дотрагивается нежный ротик младенца. На своём веку, чего только ей не пришлось пережить — и побои, и унижения, и шантажи. Приходилось даже выслушивать обвинения в краже драгоценностей или сексуально обсуживать пьяных хозяев. Она знала цену каждому доллару. «Хорошо, что жива и здорова — успокаивала себя Пен-чан, — да ещё и счёт имеется в американском банке».

За Куклой она умела ухаживать, как никто другой — мыла её специальным мылом для искусственной кожи и волос, делала ей макияж, заказывала и привозила одежду — самую дорогую. А уж бельё выбирала как себе, если бы была любовницей такого господина в таком офисе. Он любил французские кружева ручной работы, в основном, пастельных цветов, бельё просил белое, иногда цвета слоновой кости, иногда вдруг тёмно фиолетовое. Любил странные платья, похожие на сценические костюмы из старых пьес, а ещё любил кимоно. Если она надевала на куклу кимоно, то делала и японскую причёску. Этому их научили ещё дома в колледже.

Включать искусственную красавицу она не могла, пароль работал только, если слова произносил сам шеф своим голосом, так что Пен-чан спокойно управлялась с нешевелившейся молчавшей рабыней и делала всё, как хотела и умела. Шеф никогда не оставлял никаких замечаний, и она решила, что справляется.

Обычно она приходила по сигналу в телефоне. Сначала убирала комнату, меняла постельное бельё, а потом принималась за выключенную к тому времени тайную любовницу. Раздвигала ей ноги, вытаскивала промежность, покрытую тонкими коричневыми волосками, промывала её отдельно в проточной воде со специальным шампунем, высушивала и протирала остальное тело. Делать надо было всё очень осторожно — красавица не переносила воду, точнее, вода не должна была попасть внутрь. Пен-чан нравилось сжимать в руках искусственную упругую грудь, которую ну, никак нельзя было отличить от настоящей. Хотя особенно она этим не увлекалась — присутствие видео камер даже в таком скрытом от посторонних глаз месте исключать было нельзя. Иногда ей казалось, что Кукла её слышит, просто она была обездвижена, но доказательств этому у неё не было. Да и потом, понимала ли она по-тайски? Вряд ли.

В Азии куклами давно увлекались, и не только женскими. В Гон-Конге, где её и нанял сегодняшний шеф, у неё была хозяйка, у которой было даже две мужские куклы. Одна была похожа на азиата, а другая на европейца. Мороки с ними намного больше, чем с девочками — насосы разные, дополнительные батарейки. Хозяйка была пожилой и ворчливой англичанкой, точнее, страшной пучеглазой мымрой без подбородка, его как будто отрубили секирой.

Таких жадных людей Пен-чан никогда не встречала. Угощала её недоеденной едой из ресторана, когда там уже плесень начинала расцветать. Пен-чан ещё с детства знала, что плесень — это самое страшное, что может попасть в организм, от неё заводятся грибки на ногах, а с грибками её никто на роботу в богатый дом не наймёт, разве что двор мести, да и то мало шансов.

Старая извращенка купила кукол сразу, как издох её огромный лохматый пёс. Пен-чан проработала у неё после этого всего два месяца и подала документы на биржу. С её дипломом прислугу брали охотно. Но вдруг позвонила Сурипхон, с которой она училась в колледже, да ещё и была родом из соседней деревни, и сказала, что у её хозяина есть русский партнёр по бизнесу, и ему надо тайскую женщину с собой забрать. Пен-чан сразу почувствовала, что поедет с ним. Во-первых, хозяин Сурипхон слыл уважаемым бизнесменом, судовладельцем, и вряд ли у него в партнёрах был непорядочный человек или голодранец, а во-вторых, у неё было две подруги, которые уехали в Россию, и обе довольны.

Очень скоро, как приехала в Москву, Пен-чан поняла, что не прогадала. Платил шеф щедро, а жильё дал такое, о котором и мечтать не могла. Пен-чан работала уборщицей не только в кабинете шефа, она ещё и убирала огромный Подмосковный особняк, в котором жила Виктория, и который считался его официальным домом. Красивый дом и такой тёплый, что никакая русская зима в нём не страшна, хоть и стеклянный наполовину. Внешне Виктория, конечно, уступала искусственной красавице, но она же живая, а не резиновая. Пен-чан она нравилась — вежливая, спокойная, аккуратная, задумчивая и всегда почти грустная. Единственное, что Пен-чан не нравилось — хозяйка любила выпить, ну, да ладно, она же тихая. Так хотелось с ней поговорить, но перед тем, как её нанять, хозяин предупредил,