(не)полная семья - Агата Чернышова

И всё же тревога, поселившаяся в душе, не забылась даже теперь.

Выскользнув, наконец, из кольца его рук и приведя себя в порядок, я налила на кухне чайник и вернулась к разговору.

— Почему ты сказал вчера, что я не должна ничего бояться? — вопрос был задан как бы в шутку, но руки, разливающие кипяток по чашкам, дрожали. Наверное, от усталости.

Макс уже переоделся в белоснежную футболку, обтягивающую накаченный торс, и джинсы и сел за стол напротив. Я же осталась в лёгком халатике, наброшенном на обнажённое, разгорячённое сексом и горячим душем тело.

— Я хочу поговорить с тобой, — начал он, вертя в руках пустую чашку: — Но не знаю, как лучше всё рассказать. И начать с чего, не знаю.

Он нахмурился, и моё сердце рухнуло в пятки. Сейчас Макс скажет, что на самом деле формально женат, хотя давно не живёт с супругой вместе. У каждого своя жизнь и бла-бла-бла.

И я снова втянусь в бесконечную ложь, только на этот раз наличие жены у любимого будет серьёзно напрягать.

— Что такое?

Наверное, мой вопрос прозвучал излишне резко, но по-другому было никак. По крайней мере, сейчас.

Макс отставил в сторону чашку и подошёл ближе, заглядывая в глаза:

— Помнишь, я говорил, что знаю Любиминых? Это так. С недавнего времени.

Он замолчал и осторожно взял меня за руку, а я никак не могла понять, причём здесь эта чёртова семейка.

— У меня есть долг. Глупый, игровой, но достаточный, чтобы не выплатить одним махом. Вернее, можно выплатить, но придётся свернуть бизнес, а я слишком долго шёл к нему, чтобы послать всё к чёрту. Словом, я попался на крючок по собственной глупости. И кое-кто влиятельный заставил меня служить твоим врагам.

И снова он сделал паузу, а я слышала всё, будто в тумане. Какие-то долги. Пафосное слово «враги». О чём он? Макс не производил впечатления игромана, но, возможно, я недостаточно его знаю.

— Не понимаю… — нахмурившись, начала я, но он остановил, дотронувшись пальцами до моих губ.

— Сейчас объясню, — проговорил он таким тоном, что мне захотелось крикнуть: «Не надо. Не рушь то, что было между нами».

Я кожей чувствовала, угадывала в его взгляде, что ещё минута, и мой выстроенный мир, где всё гармонично, и каждый счастлив, рухнет. И я этому даже не удивлюсь.

Последнюю неделю я испытывала чувство, что что-то подобное должно случиться. Всё просто не может быть так хорошо!

— Вита. Прости меня. Пусть не сразу, но прости, — поджав губы, произнёс Макс, завладев уже двумя моими руками.

— За что? — спросила я почти неслышно, ища в его глазах надежду.

«Хоть бы это оказалась какая-то фигня!» — молилась я про себя. Мы стояли друг напротив друга, как очень близкие люди, а ощущение было таким, будто прощаемся.

— Любимины наняли меня, чтобы я закрутил с тобой роман. Они хотят сделать тебя суррогатной матерью, чтобы ты выносила их ребёнка, — Макс говорил это безучастным тоном, будто докладывал кому-то постороннему. И лишь когда, слова иссякли, обхватил моё лицо руками и прижался лбом ко лбу:

— Я люблю тебя, Вита. Это правда. Знаю, ты не веришь и имеешь полное право, но я не подозревал, что влюблюсь, как мальчишка!

Он что-то говорил ещё, много, с запальчивостью того, кто ожидает возражения и кого не станут слушать слишком долго.

А я окаменела, будто умерла. Всё фразы о любви, о том, что мы вместе сможем что-то исправить, послать Вадима и Катерину к чёрту, о том, что я имею права не согласиться с чужими планами, и теперь мне вообще можно временно не искать работу, прошли по касательной, не слишком задев или потревожив.

Я стояла, не вырываясь, и никак не могла ничего выдавить: ни слезы, ни эмоции. Внутри, как в стеклянной клетке билось сердце, страдая и плача, а снаружи каменная статуя молчала. Я была раздавлена и опустошена.

Сейчас абсолютно не важно, как Катерина и Вадим вообще могли до такого додуматься, я подумаю об этом после. Сейчас важно то, что я снова ополовинилась, лишилась кожи.

Нож вонзился по самую рукоятку, а лезвие Максим ещё и пару раз повернул в ране.

Давно мне не было так холодно. Больно. Слишком давно, поэтому я забыла, как это бывает. Спасибо, что есть кому напомнить!

— Посмотри на меня, Вита, — встряхнул меня он и развернул к свету, равнодушно льющемуся из окна и обнажающему уродливую правду. — Я виноват, но дай мне шанс хоть что-то исправить. Просто помочь тебе. Не уходи.

И снова поток слов, от которых разболелась голова. Наверное, я никогда не слышала от Максима столько слов за один вечер. Обычно он совсем неразговорчив.

Впрочем, что такое обычно? Я ведь ничего не знала о нём. Зато теперь знаю достаточно.

— Мы не вместе, — ответила я на очередную его попытку строить планы. — Не вместе…

Слова прошелестели, будто сказанные кем-то третьим. Я даже не поняла, сама ли произнесла их или только подумала.

И чтобы не осталось никаких сомнений, повторила, сглотнув вязкую слюну с привкусом крови:

— Мы не вместе. И никогда не были.

Следующие несколько дней я почти не помнила. Будто кто-то взял большой мягкий ластик и бесследно подтёр часы моей жизни.

Я водила Алису в детский сад, ездила на работу, где уже подала заявление на увольнение, и монотонно просматривала вечерами вакансии в сети или выполняла заказы, капнувшие на почту от сайта по фрилансу. Лишь бы не оставалось времени подумать.

Засиживаясь за компьютером до утра, я, словно робот, выполнявший одну и ту же заданную программу, шла в душ собиралась на работу.

Милка, закадычная и единственная подруга, которая была в курсе всех подробностей личной жизни, только ахала в трубку:

— Как тебе удаётся не раскиснуть? Вот же гад!

Я отделывалась ничего не значащей общей фразой, которую прочитала в женском журнале: «Жизнь продолжается. Значит, это не моя судьба». И, ссылаясь на занятость, заканчивала разговор, отклоняя