Локки. Потомок бога. Книга 10 - Евгений Валерьевич Решетов

И тут до меня донёсся хриплый взволнованный голос:

— Локки!

Я повернул голову и увидел, что ко мне спешат Рафаэль Игоревич и Илья.

— Твою мать, кажется, сон придётся отложить, — расстроенно пробормотал я себе под нос, глядя на их решительные загорелые лица, осунувшиеся от недостатка сна. — Вы никак караулили меня здесь? Ждали, когда я появлюсь из Башни?

— Всё так, — выдал бывший тренер, подойдя ко мне вместе с лысеющим аристократом. — У нас срочный разговор.

— Ну ещё бы. Если бы он был не срочным, вы бы наверняка поспали, а уж потом поговорили со мной. И каковы ваши требования?

— Требования? — переспросил удивлённо Илья и переглянулся с Шиловым.

— Да, требования! — зазвенел сталью в голосе Рафаэль Игоревич, показывая, что не намерен сдавать своих позиций.

— Давайте уже ближе к теме, выкладывайте свои мыслишки, а я решу — сейчас вам отрубить головы или потом.

— Нам небезразлична судьба империи! — отчеканил Шилов, гордо вскинув подбородок, покрытый колючей щетиной.

— Вот именно, — поддакнул Илья и встал плечом к плечу с Рафаэлем Игоревичем.

А тот продолжил, выпрямившись во весь рост:

— Позвольте нам отправиться на грядущую битву. Мы должны помочь своей стране! И вы способны помочь, если дадите нам в помощь пару-тройку сотен зверолюдов. Ведь в составе армии империи наверняка будут и Белова, и Румянцев, и прочие люди, коих вы прежде знали и ценили. Зверолюды бы им пригодились.

— Да, позвольте нам отправиться на войну. Мы сумеем спасти много молодых парней и девушек, которые непременно погибнут без нашего участия, — добавил Илья. — И зверолюды нам очень и очень нужны, если уж вы сами не идёте воевать.

Оба дворянина требовательно посмотрели на меня, чего прежде себе не позволяли. Сейчас их не особенно и заботила собственная судьба. Они больше переживали за жизни простых воинов империи, потому и вели себя так дерзко.

Да и не только дерзко: в их взглядах читались недовольство и разочарование мной. Так пара ветеранов могла смотреть на своего третьего сотоварища, решившего отсидеться дома. А они же и на самом деле были ветеранами — покрытыми шрамами, видевшими моря крови, перенёсшими страдания и уже не раз мысленно хоронившими себя на поле боя, но каждый раз выживавшими и снова бросавшимися в бой с бешеными криками «за империю».

— Так, господа, развесьте пошире ушки. Я сейчас выдам вам кое-какой секрет, — произнёс я, посмотрев на зверолюдов-охранников.

Те стояли на почтительном расстоянии, явно не слыша, о чём мы говорим.

— Какой секрет? — нахмурился Шилов.

— Я договорился с Тиром Ткачом реальности о ненападении. Согласно нему мы не вредим друг другу.

— О как! — выдохнул Илья, округлив глаза, загоревшиеся чем-то вроде омерзения. — Вы заключили договор с богом Хаоса⁈

— Да, времена были лихие, мы выживали как могли, — с кривой усмешкой выдал я и издал короткий хохоток. — Вижу в ваших глазах неодобрение. Но подумайте вот о чём… Воины Тира легко могут стереть в порошок Гар-Ног-Тон со всеми его жителями.

— Мы бы могли попытаться дать им отпор… — начал Шилов, глядя на меня исподлобья.

— Вот именно! Попытаться! — перебил я его и подался вперёд, нависнув над ним грозной мускулистой громадой. — Ты забыл битву у Пяти пальцев⁈ Там сражались войска целой империи, мои зверолюды, славянские боги, драконы и я собственной персоной. И помнишь итог той битвы? Только моя смекалка помогла нам выиграть, да и то не без чудовищных потерь! А ты думаешь, империя пошлёт войска на защиту Гар-Ног-Тона? Или славянские боги посчитают нужным поддержать нас? Чего молчите⁈ Отвечайте!

Те отшатнулись и опустили головы, но всё же у Рафаэля Игоревича хватило духу мрачно согласиться:

— Вряд ли кто-то поможет Гар-Ног-Тону.

— Вот именно! Так что нехрен смотреть на меня так, словно я кого-то предал. Людям — людское, богам — божественное. Мне в первую очередь нужно думать о своих верующих. Но конкретно вас двоих я отпускаю на войну — вы же имперцы. Однако зверолюдов дать не могу. Наверняка Тир посчитает такой поступок нарушением нашего договора.

— А если мы его убьём в этой битве, тогда он ничего уже не посчитает, — протараторил Илья, вскинув голову.

— Ох как сильно я сомневаюсь, что вы его убьёте без моего участия, — насмешливо ответил я и откинул корпус назад. — У славянских богов не хватит ни интеллекта, ни сил, ни артефактов, чтобы его грохнуть. Да и в целом: даже если он каким-то чудом погибнет, скажем, подорвётся на собственном артефакте, я всё равно не могу отправить с вами зверолюдов — это действительно будет прямым нарушением нашего договора. А я договоры и клятвы никогда не нарушаю. Вы же аристократы, должны это понимать.

Те покивали, соглашаясь со мной, а затем Шилов сказал:

— Что ж, тогда я попрошу стариков-изгоев через несколько часов отправить нас в империю.

— Отличная идея, — одобрил я и широко зевнул. — И хорошо, что ты упомянул этих братцев. Пожалуй, я посплю у них, а то до храма идти далеко. А ты, Шилов, передай Мыху золотой браслет, управляющий мертвяками. Теперь он будет прорабом.

— Хорошо. И доброй ночи, точнее, уже утра, — произнёс Шилов.

— Мы вам благодарны, Локки, за понимание, — вставил Илья, облизал губы и добавил, виновато глядя на меня: — И простите нас. Мы же простые смертные, не понимаем, как много всего лежит на плечах бога, вот и дали волю эмоциям…

— Возвращайтесь живыми, — приказал я им и пошёл к старикам, быстро успокаивая эмоции.

Беседа с имперцами оказалась довольно жаркой. Но я предполагал нечто подобное, зная их любовь к родине, потому наш разговор не стал для меня сюрпризом. Так что уже подходя к дому братьев, я полностью успокоился и бесстрастно глянул на безжизненно-чёрные окна. Дверь же снова оказалась незапертой, словно старики мнили себя бессмертными. Времена-то нынче лихие.

Я приоткрыл её и заметил рыжий меховой шар, промчавшийся по карнизу крыши.

— Кошка, вашу мать, — пробормотал я, увидев, как зверёк перепрыгнул на соседнюю крышу и помчался дальше.

Проводив кошку удивлённым взглядом, я вошёл внутрь и сразу же услышал приглушённую перебранку, доносившуюся с кухни. Направился туда и увидел Мыха, Прищура и Молчуна. Они сидели за столом с помятыми кружками, над которыми курился белый пар. По кухне