Расслабься, это любовь - Ульяна Николаевна Романова

бруствером, то на яркую пуговичку, кокетливо блестящую в углу комнаты.

Я выделил для Шкоды отдельный стол, на котором Юлька уже успела навести творческий беспорядок и очень решительно просила меня ничего там не переставлять.

Казалось, мою квартиру медленно захватывает этот гламурно-блесточный беспредел, но меня это почему-то вообще не беспокоило. Я думал о том, что, может, мне стоит переделать для ее творчества балкон?

Места там много, влезет и шкаф, и пара столов. Утеплю стены, сделаю ей там теплый пол, хорошее освещение, и пусть развлекается. Отдельной комнаты для ее приблуд у меня не было, а балкон был рабочим вариантом. Нужно будет с отчимом обсудить, как это правильно и быстро сделать. Ей, наверное, и пару розеток нужно будет туда установить…

Я уколол палец, зашипел, а Юлька вскинулась.

– Я же говорила, нужно надеть наперсток! – с укором сказала она.

– Юлек, почему шитье? Почему не вязание? – хмыкнул я.

– Почему? Я и крючком умею вязать, недавно сарафан себе летний связала, – лучисто улыбнулась она. – Устал? Давай я сама доделаю?

– Нормально все, – отмахнулся я.

Юлька встала с дивана, аккуратно отложила свою работу в сторону и потопала на кухню.

– Скоро борщ будет готов, – громко оповестила она.

– Юлька, еще немного, и я украду тебя у родителей и возьму в настоящий плен, – пошутил я.

А я, кажется, в рай попал. Подкидыш из ада вдруг за неделю умудрился превратить мою холостяцкую жизнь в нормальную. С домашней едой и незримым уютом. Все-таки женщины обладают какой-то бытовой магией от рождения. И умением просто своим присутствием сделать любое жилье уютным, теплым, живым даже. Таким, что хотелось с работы сразу же возвращаться домой.

– Тогда копи деньги, – засмеялась она, – потому что обратно меня папа только за большую сумму заберет.

– А кто сказал, что я тебя верну? – изумился я.

Юлька ничего ответила, но загремела посудой. А через пятнадцать минут позвала меня на поздний обед.

Я закрыл ее коробочку со стразами, чтобы не рассыпались, отложил свою новую работу и пошел на зов.

На столе призывно стояла большая тарелка с борщом, Шкода наре́зала хлеб, колбасу, в маленькую мисочку налила сметаны и красиво разложила зелень на тарелке.

Я сглотнул голодную слюну и с трудом оторвал взгляд от еды.

Юля, смущаясь, смотрела на меня.

– Ешь, остынет, – махнула она рукой.

– Женщина, ты – мечта, – признался я, садясь за стол. – А ты почему не ешь?

– Не хочу. Пока готовила, пробовала и наелась, а тебе силы нужны, я же вижу, как ты страдаешь, – прыснула она.

Отвечать не стал, потому что рот был занят вкуснейшей едой.

– Кто научил так вкусно готовить? Мама? – с полным ртом спросил я.

– Сама. Я люблю готовить. Что? Ты думал, что я только в неприятности попадать умею? – с улыбкой спросила она.

Поставила рядом со мной кружку с чаем и села напротив.

– Была такая мысль, – согласился я.

– Передумай ее, – легкомысленно махнула рукой Шкода.

– Да я уже. Ты, Юлек, умеешь удивлять как никто, – польстил ей. – Какие еще таланты ты припрятала в рукаве?

– Если я тебе сразу все покажу, то тебе станет неинтересно, – кокетливо стрельнув в меня глазками, пропела она.

У меня аж в паху прострелило от ее взгляда. Привычная уже боль и напряжение.

Поэтому я ел, стараясь кривиться не слишком зверски. Хотя должен признать, что ее стразы прилично так отвлекали от низменных желаний.Ее кудрявое величество мне еще и рисунок от руки нарисовала, как они должны быть расположены

Никогда бы не подумал, что это такой титанический труд, пока меня самого на швейные галеры жизнь не пришвартовала.

– Спасибо, вкусно, – отставляя пустую тарелку в сторону, признался я.

– Еще будешь? – заботливо спросила Шкода.

– Попозже.

Мы допили чай и вернулись к нашим баранам. Точнее, блесткам, стразам и иголкам.Спустя полчаса Юлька выдохнула и отложила расшитый бюстгальтер в сторону.

Сладко потянулась, разминая плечи, и приложила его к себе, лукаво спросив:

– Мне идет?

– Так непонятно, Юль, – хрипло признался я, – мерить надо.

Она надела его поверх футболки, встала на ноги и закружилась на месте.

А у меня в глазах уже темнело.

Я тоже встал, подошел к ней совсем близко, притянул к себе и прошептал в губы:

– Ты прекрасна. Но без него еще прекрасней.

Не сдержался. Наклонился и поцеловал ее. Нет, кажется, я ее сожрать пытался. Жадно, голодно.

Моя выдержка с упорством трещала по швам, а Шкода добавила стране угля, когда робко, но доверчиво прильнула ко мне и ответила на поцелуй. Сжала пальчиками мои плечи и тихо застонала.

А я так ее в себя вжимал, словно хотел, чтобы она во мне растворилась. Я ее залюбить хотел, заласкать, затискать в руках, ведьму кудрявую.

Спускался к шее, жадно целуя каждый миллиметр кожи, и кайфовал, когда она дрожала в моих руках. Хрупкая, маленькая, но такая… такая моя.

А она вдруг отстранилась, уперлась ладошками мне в грудь, опустила ресницы и едва слышно прошептала:

– Да.

«Ничего не будет, пока ты не скажешь "да"», – вспомнил я свое обещание.

– Уверена? – на последних остатках силы воли все-таки спросил я.

– Да.

Нокаут! Планки сорвало, а все мои предохранитель затрещали и взорвались.

Глава 31

Римир

Реальность поплыла. Я старался держать себя в руках, чтобы Юлька не подумала, что я озабоченный только своими желаниями придурок.

Я взял ее за подбородок и посмотрел в глаза. В них плескался страх и предвкушение испробовать запретный плод. И не было сомнений.

Главное – не торопиться. Не забыть, что это ее первый раз, и не наброситься как голодный зверь.

Подхватил ее на руки и понес в спальню, стараясь не думать о том, что мне самому охренеть как страшно. У меня своего рода тоже первый раз, когда вот так, в отношениях, блин, и с невинной девчонкой, которая до меня не умела даже целоваться.

И приятно, мать вашу. Эго просто с ума сходило от осознания, что – МОЯ! И ничья больше.

Внес ее полутьму спальни и потянулся к выключателю, но Юлька мою руку перехватила:

– Оставь, пожалуйста, – попросила она.

Стесняется. Только непонятно чего. Фигура у нее для меня идеальная, да даже если и имеются какие-то, по ее личному мнению, изъяны, мне все равно.

Я хотел ее, такую, какая она есть. Травматичную, шумную, вредную… Любую.

Но решил, что при свете мы оставим на потом. Пусть в первый раз ей будет комфортно!

Я подцепил края ее футболки и сразу обозначил:

– Юля, смотри на меня. И слушай. Я работаю, ты получаешь удовольствие.