После развода ты никто - Виолетта Вейл
— Дом юридически…
— Попробуй закончить эту фразу.
Он замолчал.
Алиса шагнула ближе.
— Попробуй еще раз сказать мне, что дом юридически не мой, когда наверху спит мальчик, который вчера плакал из-за вашей фамилии. Попробуй сказать это так, чтобы самому не услышать, как мерзко звучит.
Кирилл отвел взгляд первым.
Не надолго. Но первым.
Алиса не почувствовала победы. Только усталость.
— Я иду к Мише, — сказала она. — У него сегодня после ужина не клубника. У него сегодня мама.
Она поднялась наверх.
За спиной Кирилл не позвал ее.
В детской Миша сидел на ковре и раскладывал машинки в длинную очередь. Варя лежала на его кровати с телефоном, делая вид, что просто зашла. При виде Алисы дочь напряглась, словно ждала, что сейчас мать начнет говорить об Инге.
Алиса села на пол рядом с Мишей.
— Пробка?
— Эвакуация.
— Откуда?
— Из города. Там взрослые шумят.
Варя замерла.
Алиса взяла красную машинку.
— А куда едут?
Миша подумал.
— В дом, где нельзя ругаться.
— Хороший дом.
— Я его еще не построил.
— Построишь.
Он поставил красную машинку рядом с синей.
— Мам, а Инга будет жить у нас?
Варя резко села.
— Миша!
— Что? Она приходит.
Алиса почувствовала, как сердце болезненно сжалось.
Вот что делает чужое присутствие, если взрослые не называют его правильно. Ребенок сам достраивает самый страшный вариант.
— Нет, — сказала Алиса. — Инга не будет жить у нас.
— А где она живет?
— В своем доме.
— Почему она тогда приходит?
Варя смотрела на мать напряженно. Ей тоже нужен был ответ. Только она не позволяла себе спросить.
— Потому что она работает с папой, — сказала Алиса. — Но я уже сказала папе, что рабочие вопросы должны оставаться рабочими. Дом — это дом.
Миша кивнул.
— А клубнику можно?
Алиса почти рассмеялась.
— После ужина можно.
— А если она от Инги?
— Клубника не виновата.
Варя вдруг тихо фыркнула.
Алиса посмотрела на нее.
— Что?
— Ничего. Просто глупо прозвучало.
— Зато правда.
Миша серьезно сказал:
— Клубника не выбирала.
Варя отвернулась, но Алиса заметила улыбку.
Маленький, почти незаметный просвет.
Они ели клубнику после ужина втроем в игровой, не в столовой. Миша требовал макать ягоды в сахар, Варя говорила, что это вредно, а сама взяла две самые большие. Алиса не говорила об Инге. Не говорила о Кирилле. Не говорила о суде.
Просто сидела рядом с детьми на ковре.
Иногда материнство — это не выиграть спор. Иногда — очистить клубнику от хвостиков так, чтобы у ребенка на один вечер стало меньше причин бояться.
Позже, когда Миша заснул, Алиса вышла в коридор и увидела у двери своей временной спальни маленькую машинку.
Красную.
Ту самую, которую сын держал в руке в игровой.
Она наклонилась, подняла ее.
Под машинкой лежал сложенный листок из детского блокнота. Крупными неровными буквами было написано:
«Возьми с собой чтобы ты вернулась».
Без запятой. Без мягкого знака в нужном месте. С кривым сердцем в углу.
Алиса опустилась прямо на пол у двери.
До этой секунды она держалась весь день. При Инге. При Кирилле. При Варе. При Мише. При клубнике, карточках, юридических словах и чужом спокойствии. Но маленькая красная машинка сделала то, чего не смогли сделать ни папка с разводом, ни «после развода ты никто».
Она заплакала.
Тихо. Беззвучно. Прижимая к груди игрушку сына, которую он дал ей не для игры, а как якорь: если мама возьмет с собой его машинку, она обязана будет вернуться.
В конце коридора открылась дверь.
Алиса подняла голову.
Кирилл стоял в полумраке.
Он увидел ее на полу. Увидел машинку. Листок. Слезы, которые она не успела стереть.
На его лице что-то дрогнуло.
— Алиса…
Она быстро вытерла щеки.
— Не подходи.
Он остановился.
— Я не знал.
Она усмехнулась сквозь слезы.
— Ты слишком часто этого не знаешь.
Кирилл опустил взгляд на записку.
Прочитал.
Долго молчал.
— Я поговорил с Ингой, — сказал он наконец. — Больше подарков не будет.
Алиса посмотрела на него.
— Ты правда думаешь, что дело в клубнике?
Он не ответил.
Она поднялась, сжимая машинку в ладони.
— Дело в том, что наш сын уже готовит мне вещи в дорогу, хотя я никуда не собиралась. Дело в том, что ты так аккуратно строил стабильность, что дети начали ждать моего исчезновения.
Кирилл стоял неподвижно.
— Я не хочу забирать их у тебя.
Алиса смотрела на него очень долго.
— Тогда убери это из соглашения.
Пауза.
Вот она. Простая проверка всех его слов.
Кирилл отвел взгляд.
— Нужно обсудить.
Алиса тихо кивнула.
— Конечно.
Она прошла мимо него к своей комнате.
Уже у двери обернулась.
— Знаешь, в чем разница между мной и твоими документами, Кирилл?
Он молчал.
— Я слышу детей до того, как они становятся аргументом.
И закрыла дверь.
На этот раз — сама.
ГЛАВА 7. Список вещей, которые
