Золотой Стряпчий - Антон Чернов

далеко и надолго, не в смысле сумасшедший, а в плане психопат — я бы, возможно, попробовал прибрать к лапам для товарищества. Но в этих раскладах… слишком геморройно, да и опасно.

— Ладно, будешь рассказывать жрецам Пантеона и Апопу, как ты жрецов и видомов травил, да и не только, — заключил я.

И стал вязать змеёныша, причём понадёжнее. Кляп в пасть, в простыню, потом поверх верёвок побольше — вышел этакий хнычущий кокон. Потом — папашку и сынульку, а подумав, и мамашку и дочурку. К счастью, всё это неприятное дело — не моё, пусть жрецы сами разбираются. Разместил баулы с добычей по бокам аркубулюса, да и втопил к Золотому.

На рассвете просочился в город, подъехал к Пантеону (ещё закрытому) и деловито пнул загудевшие ворота.

— Открывайте, медведь пришёл!!! — ревел я, поднимая себе настроение.

Какие-то взъерошеные служки явились, ну и были мной направлены за Алолом. Последний явился, с гардеробом в беспорядке: то ли спал, то ли радовал Яра, я не проверял. Ему под ноги я дёргающиеся коконы и сгрузил.

— Причина беспорядков у Збуров, — понятно объяснил я, тыкая в коконы.

— А-а-а… Э-э-э… Почтенный собрат, а…? — понятно подпрыгивал и пучил глаза жрец.

Вкратце я расклад объяснил: без деталей, пусть сами пацана и семейку крутят, на правдивость и прочее проверяя.

— Понятно, только…

— Да проверяйте, я не против. Жду свою плату завтра. И я — спать! — громогласно оповестил я мир любимой потапьей присказкой.

Но спать не стал, а стал отдыхать и приводить себя в благодушное состояние едой и Лисой, завалившейся ко мне около полудня. А на следующий день, получив от явившегося служки денежку, я совсем выкинул эту историю из головы: не та вещь, которую стоило в голове держать.

14. Сплошное видомство

Через день — тоже «видомский» заказ, от владеющих. Гулянка-охота за городом, причём ценник я назначил медвежий (хотя до аппетитов жрецов не дотягивающий). Согласились, хотя от найма «на дежурство» отказались, что и меня вполне устраивало. Съездил на место будущей охоты, проверил округу, в радиусе тройки километров, прибил навь: довольно опасная (потому что не сильно перекорёженая) навь-лиса, причём с профильным, лисьим духом, одержавшим соответствующее тело. Но проблем этот лисоморф не доставил, хотя заставил задуматься в очередной раз. Об одержании духами не тела вообще, а именно своего или близкого вида.

«И чо?» — подал голос топтыгин. — «Говорили уже, даже та, тощая бобриха есть. Ну одерживают дохлые людишки живых, беды-то никакой нет. Они не обжоры, просто живут, никому не мешают».

— А если обжоры?

«Мёртвых человеков таких — не видел», — отрезал Потап. — «У вас ни клыков, ни когтей. Если не у богов, а просто в нави, надо жрать других. Ну а человечков раньше сжирают».

В общем-то да, так и выходит. Без внешнего вмешательства, или без захвата ослабленного тела 9по тем или иным причинам) духом после смерти или даже в процессе смерти — ни черта у людей не выйдет. Это меня «человек — самый страшный зверь» из прошлого толкает всякие гадости искать. А в Зиманде это утверждение правдиво только для живых: инструменты и объединения, причём владеющие с тотемными зверями — тоже ведь объединения. Так что каких-то дохлых, злостных упырей можно не опасаться. До… пожалуй до создания всякого кинематографа, массовой грамотности и всякого такого. Когда в общественном сознании появятся всякие фантазии, понимание границы возможного и прочего. Вот тогда мёртвые люди дадут прикурить и зверям, и… Не хотелось бы мне в таком «прекрасном будущем» жить, аж передёрнуло меня, представившего бурлящую дохлыми психопатами, одержими душевным голодом.

«Может и так» — философски отмыслеэмоционировал Потап. — «Но, думаю, боги вмешаются. а если и нет — сами человечки что-то сделают. Эти твои жуткие упыри на них будут в первую очередь охотится. А владеющим — вообще всё равно».

Ну, вообще, да, прав мохнатый: и боги не пальцем деланные, и люди в плане приспособляемости-выживаемости похлеще зверья и прочих тараканов. Да и вообще: не моё это дело, по большому счёту. Я — адвокат, а не какой нибудь «спаситель Мира», ударенный избранностью до полного отсутствия головного мозга, фурыжащий на спинном и избранности.

Так что проверил поляну и окрестности, прибил навь, получил деньги и свалил. Черз пару дней — новые клиенты, причём такие, что рука потянулась не к бивню для околачивания на стене, а к револьверу на бедре, под столом. Но я себя удержал, морду лица — так же, даже улыбнулся.

— Приветствую, уважаемые, — произнёс я в адрес пары владетелей лет под сорок, разнополых, со слегка асимметричными чертами лиц и чувствующемся даже без оборота желанием «чтоб ещё пожрать⁈»

В общем, заявились ко мне Торкосборсы, семейная парочка занявшая место Брана. Я за ними довольно активно шпионил Динькой, и вроде бы они ко мне никаких претензий не имели. Но вот — явились на кой-то хрен.

— Славы Апопу, почтенный, — произнёс мужчина. — Мы к тебе по делу.

— Слушаю, уважаемые, — принял я вид деловой и мудрый, махнув лапой в сторону кресел для посетителей.

— Мы, почтенный Потапыч, Троксборсы. Я — Рулда, мой супруг — Лам, — взяла слово дамочка, с довольно приятным голосом, но постоянной, не исчезающей хрипотцой, так что возникало ощущение что слова она не говорит, а прорыкивает. — Мы недавно перебрались в Золотой, но наш родовой особняк маловат для двоих, да и место не столь достойно нашего Рода, как было раньше.

— Желаете приобрести новый. ближе к центру Золотого Района? — уточнил я.

— Практически приобрели, почтенный. Но особняк стоял без жильцов несколько лет, так что хотелось бы просить вас проверить и поставить зачарования.

— Зачарования, уважаемый, это к жрецам, — задумчиво ответил я. — Видомы в этом не хуже, но не тем сильны, так что чаровать я ваш особняк не буду.

— А проверите?

Чуть вслух не уточнил, но в общем-то и так понятно выходило: пытаются прозондировать почву насчёт взаимных обид. Вроде и я не та фигура, да и Торксборсы — обжоры и психи. Но эту парочку, очевидно, не просто так прислали взамен Брана, так что явились они не столько ради «заказа», сколько для зондирования последствий. Ну и понимания, буду ли я на них