Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
Карн снова прошёлся вокруг стола, задумчиво оглаживая его прохладную каменную поверхность. Нащупал забытую Матильдой ложку. Прошёлся кончиками пальцев по деревянной ручке с вырезанными на ней мелкими листьями. Вроде бы, такая была у него в детстве…
Всё, хватит бесцельно бродить по кухне.
Матильды нет уже часа полтора, значит вернётся с минуты на минуту. Пусть уже приведёт чужого мага. С ним придётся договариваться, но зато потом странный заказчик станет заботой мага, а Карн отчитает Матильду за запрятанную куда-то кружку.
Он вернулся в приёмную. Как раз вовремя. Шорох открываемой двери и голос Матильды:
– Проходите, господин маг!
– Благодарю.
Чужой голос Карну не понравился. Слишком самодовольный.
– Мастер Карн! Вот, привела.
– Хорошо. Ступай теперь к господину Викеру.
Карн обошёл кресло и сел.
– О, господин Карн, я не знал, что вы… кхм… ранены.
– А это что, важно? – неприязненно поинтересовался мастер, устраиваясь поудобнее.
Скрипнула дверь, выпуская Матильду.
– Ну, я мог бы сделать скидку человеку в вашем положении... Кстати, чего вы хотели?
– А вы давно маг?
Карн устроил «гостю» настоящий допрос, уточнив и его возраст, и происхождение, и боевой опыт. Будто собирался поручить магу добычу драконьей чешуи. Заодно уточнил его вкусовые пристрастия, успехи и неудачи в обращении с артефактами и даже кусали ли мага пчёлы.
Разговор занял больше часа. А потом Карн заявил, что маг ему не подходит. И велел тому удалиться.
Когда за обескураженным и слегка оскорблённым магом закрылась дверь, Карн поднялся, дошёл на неё и на секунду приоткрыл. Снаружи чувствовалось жгучее солнце и слышались резкие обрывки громких разговоров. А ещё мерзкие запахи.
Там, на улице, всё было оглушающим, резким и неприятным.
Он захлопнул дверь и запер, едва не сунув в скважину не тот ключ.
Карн всё ещё стоял столбом, когда вернулась Матильда. Заслышав, как её ключ поворачивается в скважине, он отошёл, обогнул стол и едва успел опуститься в кресло. Матильда пришла не одна, с двумя чужаками. Представила их хозяину – Карн чувствовал, как наёмники с любопытством разглядывают его. Затем, шепнув, что банкир приедет в шесть, Матильда удалилась на кухню.
Наёмники оказались ещё хуже мага. Взялись разговаривать с ним как с идиотом, громко выговаривая каждое слово с чуть брезгливой ласковостью. Неумелое сюсюканье вывело мастера из себя быстрее недавней снисходительности чародея.
– Пошли вон! – рявкнул Карн.
– Тихо, тихо вы, дяденька, не волнуйтесь…
Какой такой “дяденька”?! Судя по голосам наёмники моложе его всего лет на пять. Карн часто чувствовал себя старым, несмотря на то, что ему ещё не было сорока. Но никому не позволял себя старым называть.
Он приподнял голову так, чтобы казалось, будто его шрамированные веки «смотрят» прямо на наёмников, и негромко, но отчётливо, произнёс:
– Убирайтесь вон. Живо.
Чужаки зашевелились, задвигались, поднимаясь.
– Вы, дяденька, хоть служанку позовите. А то с незакрытой-то дверью сидеть опасно.
Карн легко поднялся и стремительно прошёл вокруг стола, не задев его даже краем рукава. Остановился в шаге от говорившего, расправил плечи, сложил руки на груди и желчно усмехнулся:
– Уж как-нибудь сам справлюсь, мальчики!
Наёмники наконец убрались, и раздражённый Карн, заперев дверь, отправился на кухню обедать и отчитывать Матильду за запрятанную кружку.
В коридоре на подходе к кухне витали аппетитные ароматы жареной птицы, чеснока, розмарина и запечённого картофеля. А ещё – свежего ржаного хлеба и крепкого чая с мятой и апельсиновой корочкой.
– Матильда, – резко начал Карн, едва войдя во владения служанки, – мы, кажется, договорились, что моя кружка должна стоять на своём месте!
Матильда тут же отложила нож: он с тихим стуком коснулся каменной поверхности кухонного стола. Слышно было, как женщина повернулась и негромко вздохнула.
– Мастер Карн, ваша кружка на месте.
Он нахмурился, собираясь возразить, но не успел.
– Там, куда вы и сказали её поставить на прошлой неделе: в нише под посудным шкафом.
Карна обожгло стыдом. Ведь и верно: он сам велел убирать кружку туда после того, как едва не уронил её с прежнего места на столе, потянувшись за сахарницей.
Неужто и правда старость подкралась?
– Я и забыл, – неохотно признался мастер.
– А у меня уже обед готов, – охотно перевела тему Матильда, возвращаясь к нарезке хлеба. – Давайте поедим! Кстати, как вам наёмники? Мне их Пайк посоветовал. Сказал: ребята дельные, исполнительные и обходительные.
Карн фыркнул, усевшись на своё место. Матильда поставила перед ним тарелку с едой, нож и вилка уже лежали на столе, ожидая хозяина.
– Как же, обходительные! Вот и обойдусь без них!
– А зачем вам то маг, то наёмники? – с любопытством поинтересовалась женщина, ставя ещё одну тарелку, и села за стол.
Карн помолчал. Отправил в рот кусочек жареной утки с ломтиком картофеля. Прожевал, проглотил, удовлетворённо кивнул и только после этого ответил:
– Да утренний клиент меня беспокоит. Не нравится он мне.
Матильда удивилась:
– Раз вы господина Викера вызывали, значит – заплатил же?
– Да нет, с этим всё в порядке, – отмахнулся Карн. – Но вот мантия у него похоже арбалетными болтами прошита. И в крови. Не в его: судя по тому, где отверстия расположены, тот, кто в мантии был, схлопотал дырки в сердце, возле лёгкого и в печень.
Женщина охнула, так и не притронувшись к еде.
– Вот если бы Орен на месте был… но нет его, – мастер вернулся к обеду.
Матильда отодвинула свой стул от стола.
– Мастер Карн, давайте я стражу кликну! Не дело вам с каким-то бандитом связываться!
– Да он не бандит. Не бери в голову. Кстати, утка сегодня удалась на славу! Рокийский маринад готовила?
– Да, тот самый, с лимоном и орегано. А вы мантию бандиту отдадите, а потом господину Орену о нём расскажете?
– Нет, не отдам, пока он не объяснится. И хватит об этом, Матильда! Давай пообедаем спокойно.
Карну и видеть не надо было: наверняка смотрит на него тревожно, мнёт салфетку и всё не решается сказать, что немолодому слепцу не стоит ни во что ввязываться.
Еда перестала быть такой вкусной, но он старательно жевал и глотал.
Матильда не ела: приборы не стучали о тарелку, не слышно было ни единого звука, связанного с поглощением пищи.
Наконец она встала и на
