Измена. Уйти (не) смогу - Юлия Ильская

мне знакомым, но не могу вспомнить, где видела его. Я иду назад в папину палату. Теперь, успокоившись, я уже смогу связно разговаривать с родителями.

– Ира! – вдруг слышу сзади и быстро оборачиваюсь, уж этот голос я никогда ни с кем не спутаю.

Я в изумлении смотрю на то, как фокусник снимает черную шляпу и отклеивает белую длинную бороду.

– Илья?! – в изумлении выдавливаю я из себя.

Даже в самых смелых мечтах я не могла представить, чтобы Илья Матвеев вдруг захотел стать волонтером.

– Ира, как ты? Как Кирюшка? – спрашивает он, широко улыбаясь.

Я вглядываюсь во все еще любимое лицо. Он похудел, загорел. В костюме мага выглядит загадочно и строго.

– Илья, с каких пор ты работаешь фокусником? – спрашиваю я.

– Я не простой фокусник, я медицинский фокусник, Ира, – с гордостью говорит Илья. – На самом деле я только учусь, но скоро смогу самостоятельно выступать.

– С ума сойти, Илья! – только и могу выговорить я.

– А ты что здесь делаешь? – хмурится он. – С Кириллом что-то?

– Нет, с Кирюшкой все в порядке, – говорю я и сглатываю ком в горле. – Папа здесь… Сердце…

– Спокойно, Ир. Он в реанимации или обычной палате? Что врач говорит? – Илья задает вопросы сухими короткими фразами, и я узнаю в нем бывшего мужа, бизнесмена. Жесткого и всегда готового к действиям.

– Он в обычной палате, врач сказал: кризис миновал, – послушно отвечаю я. – Но… мне так страшно…

Илья тут же прижимает меня к своей широкой груди:

– Ну, тише, тише, родная. Все хорошо будет. Врачи просто так ничего не говорят, уж поверь мне. Я здесь уже месяц волонтерю. Все обойдется. Можно его проведать?

– Да, – киваю я. – Думаю, да. Он больше не сердится на тебя.

Мы идем в палату к папе. Фотографию родителей, когда они увидели Илью в таком обличье, можно было отправлять на конкурс “Самые смешные фото”.

– Здрасьте! Разрешите представиться! Я маг Вольдемар! – Илья отвешивает шутливый поклон.

Первым приходит в себя папа:

– И тебе не хворать, фокусник, – он протягивает Илье руку.

– Маг! – с достоинством говорит Илья и аккуратно пожимает папину руку.

– Что… что это? – говорит мама и вдруг начинает хихикать, за ней и папа, и я. И вот уже мы хохочем на всю палату.

На шум в палату является строгая медсестра и выгоняет нас. Мы обещаем папе приехать завтра и уходим. Илья провожает нас до выхода.

– Ир, увидимся вечером? Мне многое нужно рассказать тебе, – говорит он мне на прощание.

– Давай, – немного подумав, киваю. Глава 42

Ирина

– Мне кажется, Илья сильно изменился, – говорит мама, когда мы возвращаемся домой. – Уж никогда бы не подумала, что он сможет стать волонтером, а еще и фокусником.

– Да, мам, я тоже слегка в шоке, – отвечаю я.

– Ты все еще любишь его, – вдруг говорит мама, – я же вижу.

– Да, мам, люблю, – вздыхаю я, – но простить не могу.

– Не можешь или не хочешь? – задает она простой вопрос, а я не знаю, что на него ответить.

– На самом деле я знаю, что смогу простить Илью, но не хочу этого. Иначе получится, что я вернусь к нему и об меня снова можно вытирать ноги. Еще одной измены я не переживу, – отвечаю я.

– Ну, дочь, волков бояться – в лес не ходить, – улыбается мама. – Почему ты думаешь, что Илья не усвоил урок? Он ради тебя жизнью рисковал. Он очень тебя любит. Я, конечно, не сторонница измен и очень это осуждаю. Но… ты моя дочь, я тебя люблю и желаю тебе только счастья. Мне кажется, Илья просто оступился, так бывает…

– Не знаю, мам, мне страшно, – говорю я.

– Ириш, поступай, конечно, как знаешь, но не каждый мужчина вот так сможет все состояние отдать жене и под пулю подставиться ради нее. Сомневаюсь, что ты такого найдешь. Сейчас все в твоих руках. Если не позволять вытирать об себя ноги, то и не случится такого. Ты стала более сильной и смелой. Думаю, Илья тоже это понимает. И в другой раз такой фокус не прокатит.

– Хорошо, мам, я подумаю.

Я отправляюсь гулять с Кириллом и звоню Алёнке. Она так соскучилась по нам, особенно по Кирюше, что тут же приезжает с кучей подарков.

– Привет, – она целует меня в щечку, – как вы? Загорели, отдохнули.

– Да, на море и осенью хорошо, – улыбаюсь я.

Мы гуляем по большому парку. Кирилл без конца показывает нам птиц всяких. Он вообще очень любит животный мир. Каждую зверюшку замечает.

– Как тебе удалось уговорить Илью стать волонтером? – задаю я мучающий меня вопрос.

– Я и не уговаривала, – пожимает плечами Алена, – он сам попросился.

– Сам? – удивляюсь я.

– Когда вы уехали, он совсем поник. Ира, ему действительно очень плохо было, прямо в депрессию впал. Мы с Иваном переживали за него. Не ел ничего, только кофе литрами глотал. А потом как-то пришел ко мне, и у нас состоялся диалог:

“– Скажи, Ален, ты же благотворительностью занимаешься. Много несчастных видишь?

– Много.

– А от любви кто-нибудь умирал?

– Нет, Илья. У нас все за жизнь борются. От любви умирать – это самоубийство. Ты не представляешь, как наши малыши стойко все операции, болезни переносят. Не каждый взрослый так сможет.“

Он замолчал, думал о чем-то. А потом выдал:

“– Возьми меня к себе кем-нибудь.“

Я опешила и выдала:

“– Фокусником могу.

– Это здорово, хочу быть фокусником!“

Я попыталась его отговорить. Спрашивала, типа: зачем тебе это?

А он мне:

“ – Ты знаешь, Алён, я всю жизнь для себя жил. Я, конечно, люблю Иру и Кирилла, но считал, что им хватает того, что я им даю. Делал, как мне было удобно. И что? Ира ушла. И я понял, что в моей жизни главное было. Это семья! Не деньги. Не статус. Семья! Но из-за своего эгоизма я ее просрал. Я буду рад, если смогу кому-нибудь принести радость и облегчить страдания. Считай это отработкой кармы.“

– Представляешь, Ир! Я даже не думала, что Илья слова такие знает.

– Да уж, а он, случайно, не…– я кручу пальцами возле головы.

– Да не, нормально у него все с головой. Недавно Иван с ним консультировался по поводу бизнеса. Все он очень хорошо соображает, – отвечает Алёна.

– Так, а на что он живет? – удивляюсь я.

– Вот на консультации и живет, к нему очередь выстраивается.

– Понятно, – говорю я.

Аленка с Кириллом затевают веселую беготню, а я размышляю. Я понимаю, что сегодня вечером Илья будет надеяться на