Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
Напротив дверь в уборную. Помнится, провести канализацию в старый дом стоило уйму денег, но на бедность Карн никогда не жаловался.
Справить нужду, умыться: пальцы привычно пробежали по старым шрамам. Одни уже превратились в тонкие нитки, наверняка незаметные стороннему глазу, другие – по-прежнему рубцы. Затем причесал жесткие, наверняка уже седые волосы.
Чаша для омовений на высоком, сделанном под заказ стуле без спинки в шаге напротив входа. Кувшин с чистой водой сразу за чашей, гребень на стуле справа от рукомойной чаши, мыло в гладкой каменной мыльнице – слева. Ещё левее, на вбитом в стену гвозде полотенце. Небольшое и пушистое. На ощупь как цыплёнок. От этого пушистого ощущения в ладонях кажется, что оно должно быть жёлтым, но Карн никогда не спросит у Матильды. Ему достаточно знать, что полотенец для умываний у него четыре: это, пушистое, другое с коротким ворсом, затем мохнатое и второе мохнатое, с жёсткими ворсинками. Все привёз с Востока Орен, догадывавшийся о пристрастии мастера к рельефным тканям.
И снова в коридор. Направо. Пять шагов, мимо запертой комнаты, потом лестница. Карн привычно скользит рукой по перилам: они гладкие, прохладные, приятные на ощупь.
Ступени послушно ложатся под ноги. Первая, вторая. Одинаковые, высокие, тёмного дерева – он почему-то помнит их лучше всего в доме, хотя ничего примечательного с ним на этой лестнице не случалось. Седьмая. Интересно всё же, кто на этот раз к нему пожаловал? Десятая, последняя.
Встречаться с новыми заказчиками Карн не любил. Со старыми, впрочем, тоже не слишком. Но, обладая редким даром, вынужден был принимать визитёров чаще, чем ему хотелось бы.
У подножия лестницы его ждала Матильда. Он слышал её неторопливые шаги, пока спускался, ощущал запахи кухни, которые она принесла с собой и тонкий аромат жасмина – эфирное масло, которое он подарил ей на прошлый Новый год.
– Завтрак готов, мастер.
Завтрак всегда готов к его пробуждению: уже много лет Карн просыпается в шесть, как по будильнику.
Но когда в доме гости, Матильда встречает хозяина у этой двери и докладывает о еде, погоде, наглом соседском коте – о чём угодно, лишь бы убедиться, что мастер не надел жилет швами наружу или не забыл причесаться. Такого с ним ни разу не случалось, но Карн не запрещает Матильде беспокоиться – единственная уступка, на которую он пошёл за долгие годы совместного быта.
– Поем после этого, – Карн кивает в сторону двери. – Представился хоть?
Заниматься заказом не хочется. Он не так давно закончил работать с иностранным гостем, так что деньги были, а настроения не было.
– Нет, но торопится – страсть. Я сказала подождать, так он ни разу не присел! И, знаете, он совсем молодой, хоть и знатный...
Карн молча кивнул. Три шага наискосок от лестницы мимо Матильды. Этот ключ в левом верхнем кармане жилета.
В комнате для посетителей всегда пахнет благовониями и эфирными маслами. Карну не нравятся запахи, которые приносят чужие люди. От них пахнет потом, уличной грязью, несвежей едой, едким дымом и прочими мерзостями. Пусть уж лучше назойливые запахи ароматических заморских трав да апельсинового масла.
Едва Карн шагнул в комнату, как гость зачастил:
– Доброе утро, мастер! Мне срочно… – споткнулся, видно разглядев закрытые изувеченными веками глаза. – Я…
– Здравствуйте, – нарочито вежливо произнёс мастер, обходя массивное кресло и усаживаясь в него. – Чем могу помочь?
Он знал, что его глаза – вернее их отсутствие – пугают людей, но полагал, что это не его забота.
Мастер замер, прислушиваясь к дыханию человека, шороху его одежды. Судя по голосу, он действительно юн: ему лет пятнадцать-шестнадцать. Речь чистая; когда визитёр двигается, шуршит не грубая холстина, а бархат. Впрочем, бедняки к Карну и не приходят.
– Вы должны мне помочь! – гость наконец собрался с мыслями. – Вот. Мантия. Нужно зашить её. Вы справитесь к вечеру? Я заплачу сколько скажете!
Приглушённо звякнули полновесные монеты в мешочке. Гость положил мешочек на стол. Рядом с тихим шелестом опустил мантию-невидимку.
– Мне не нравится ваш тон, молодой человек, – небрежно проговорил Карн.
– Простите! – смешался визитёр. – Я не хотел быть непочтительным. Но, поверьте, дело очень спешное!
– Кто вы? – перебил мастер.
Гость помедлил. Карн слышал, как участилось дыхание его незримого собеседника.
– Я младший сын покойного барона Виренфорта. Но не понимаю, какое это имеет значе..
– Никакого, – кивнул мастер. – Дайте мантию.
Он протянул руку обескураженному юнцу. Тот, на своё счастье, артачиться не стал. Шагнул ближе, огибая стол, и передал мантию хозяину дома.
Карн ощупал мантию, аккуратно перебирая сантиметр за сантиметром. Невидимая ткань всегда казалась прохладной на ощупь.
Гость напряжённо затаил дыхание, стоя в паре шагов от мастера, – Карн чувствовал упругое тепло в том месте, где замер чужой человек.
– Хорошо, я берусь за работу. Восемнадцать золотых за ремонт и пять за срочность.
– Благодарю! – жарко выдохнул визитёр. – Вот, возьмите!
Ткань мешочка скользнула по столу, снова глухо звякнули монеты. Карн поднял руку ладонью вверх, и в неё тут же опустился мешок.
Мастер бережно опустил мантию на колени, развязал тонкие скользкие шнуры денежного мешочка и вынул монету наугад. Пальцы нащупали профиль в короне, надпись «Королевская власть выше всякой» под ним, ребристые края и силуэт льва на задних лапах на аверсе монеты. Вес правильный, форма тоже.
– Идите. Заказ будет готов вечером. Возвращайтесь в десять.
Гость начал было благодарить, но Карн безошибочно указал тощим пальцем на дверь, и молодой дворянин поспешил убраться прочь.
Мастер сунул монету в мешочек и бросил его на стол перед собой. Затем снова взялся перебирать невидимку. В ткани мантии пальцы нащупали четыре отверстия. Ровные края, тонкий разрез. Карн вдруг насторожился. На двух разрезах из четырёх ему померещились странные бугорки. Словно что-то пристало к краям, и это что-то не сумели свести до конца.
Карн тщательно потёр подозрительные разрезы. Затем поднёс ткань к лицу и принюхался. Так и есть – кровь.
Так. Юный баронет убил кого-то, чтобы завладеть мантией? Такая вещь стоит дорого, но у семейства Виренфортов деньги водились. Причём немалые. Кстати, надо проверить.
