Домик №10 - Наталия Романова

Роза рванула к Мише. – Она же нырять не умеет совсем! Да она плавает чуть лучше топора!

Раздеваться было некогда, как и снимать обувь, Роза готовилась к прыжку с разбега, ей-то не нужно примеряться и прикидывать, куда прыгнуть. Она знает эти места, как свои пять пальцев, ныряла и выше по течению, и ниже, и с этих камней.

– Твою мать! – только это и услышала Роза, когда мелькнула спина Михаила, и он полетел вниз, входя в воду головой, за ним унёсся Матвей, так же мгновенно, он только и успел остановить Розу жестом, вернее, попытался это сделать, только без толку. Подождав, когда вынырнули две чёрные макушки, чтобы не упасть им на головы, Роза прыгнула вниз, только и успев набрать воздуха и ощутить мгновенное прокалывание леденящей воды.

Быстро гребла, высматривая светлую голову сестры, пытаясь изо всех сил не паниковать и не орать во всё горло, всё равно крик заглушит шум воды, да и услышь Альбина, что она сделает? Роза сосредоточено гребла, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Но ничего. Только синяя вода и скалистые берега.

Она уже проплыла место, где можно без проблем выбраться, но это не имело значения. Дальше, за порогом, отмель, и Альбину должно выкинуть туда, по-другому не может быть. Просто не может! А порог не такой уж и крутой, так, несколько перекатов по камням и брызги воды во все стороны. Альбина хоть и плохо, но плавать умеет, это выгрести на берег у неё не получится, а не утонуть-то и добраться до отмели она должна обязательно. Альбина – неунывающая дива, просто не способна так глупо утонуть, поведясь на «слабо», как младшая школьница!

У порога Роза ушла под воду, разглядывая пузырьки воды и пустоты воздуха за камнями, понимая, что её несёт на огромный валун, и нет силы, которая поможет ей обогнуть его, оставалось надеяться, что её разобьёт об этот камень не насмерть. И не покалечит сильно.

Роза не успела толком испугаться, как почему-то оказалась на воздухе. Её выхватили за руку, кажется, вывихнув запястье, она, похоже, ободрала колени и здорово приложилась бедром о камень, хлебанула воды так, что стало больно в носу, но она была на поверхности! И держал её Матвей, стоя одной ногой на одном камне, другой – на другом. Скорей всего, он немного раньше приплыл, ждал, когда течение принесёт Розу к порогу, и выхватил её.

– Попалась, золотая рыбка!

Роза отплёвывалась, стараясь не цепляться со всех сил и не болтаться в мужских руках. Камни скользкие, не ровён час, упадут в воду.

– Беляночка… – сумела проговорить Роза.

– Да жива твоя сумасшедшая сестрица. Во-о-он они, – кивнул Матвей в сторону, чуть вдаль. – Её стразу Мишка вытащил, а за тобой пришлось погоняться, будешь теперь желания мои исполнять, – подмигнул он.

– Я босоножку потеряла, – вдруг разревелась Роза, да с таким отчаянием, будто это была самая страшная потеря в её жизни. Она ревела и ревела, уже сидя на берегу, захлёбываясь в своём горе, рассказывая, как много значат для неё эти злосчастные босоножки, к тому же дорогие.

Глава 15

Страсти улеглись быстро. Роза наревелась, успокоилась, и вдвоём с Матвеем они пришли в лагерь. Альбина с Мишей уже были там, она с невозмутимым видом нарезала овощи на ужин, а он о чём-то оживлённо разговаривал с младшими. К слову, Миша ладил с детьми так же хорошо, как и Матвей. Может, это была семейная черта, а может, нахватался у брата. Проблемы у него были преимущественно с дисциплиной и сомнениями в пользе режима, но высказывал он своё недовольство брату один на один и никогда при детях. Ни при старших, ни, тем более, при младших.

– Ты в своём уме? – прошипела Роза, когда пересекла лагерь и уселась на скамье рядом с Альбиной. – Ты чего творишь?

– Овощное рагу, – пожала плечами сестра и скинула нарезанную кубиками морковь в миску.

– Не строй из себя дуру, хотя ты и есть – дура. Какого чёрта ты прыгнула?

– Ничего же не случилось, – снова невозмутимо пожала плечами Альбина.

– Ничего? Ты могла утонуть! И я тоже, к слову. Ты о дочери своей подумала? А о маме? Ты вообще думаешь о ком-нибудь, кроме себя?! Представь, чтобы было бы, не вернись ты или я, а то и мы вдвоём, из этого «похода»!

– Прости, – потупилась сестра. – Прости. Я сама не понимаю, как получилось. Я просто взяла и прыгнула, а испугалась уже в полёте, а потом и думать уже не могла. Я ничего и не помню, только удар, боль, и как воды хлебанула. Теперь, наверное, синяк будет. – Она вытянула ногу, бедро выше колена было красное. – Там тоже всё красное. – Альбина подняла широкую майку, показывая рёбра.

– И как не убилась? – вздохнула Роза и принялась чистить лук. Похоже, это становилось её обязанностью.

– Ой, у тебя коленки разодраны… ничего себе, отблагодарила спасителя, – захихикала.

– Дура!

А что тут ещё скажешь? Только и остаётся, что признать очевидное. Озвучить и смириться.

Ужин прошёл спокойно. Старшие подшучивали над горе ныряльщиками, но осторожно, не забывая подчёркивать опасность подобных приключений. Младшие слушали, открыв рот, перепуганная Олеся сидела в обнимку с мамой. Вряд ли она понимала весь ужас, который мог бы произойти, но интуитивно жалась к маме и капризничала. Средние деловито кивали, но чаще о чём-то беседовали между собой, то ли строя планы, то ли вспоминая что-то. Роза не прислушивалась.

День был безумно длинный, а ныряние за сестрой, неожиданное счастливое окончание истории, истерика на берегу – утомили. Она ждала момента, когда сможет растянуться в палатке, которую они делили с Альбиной и племянницей, уснёт крепким сном, а завтра будет новый день, а там, глядишь, и поход подойдёт к концу.

Разве могла Роза представить, что от отдыха устанет больше, чем от работы? В обычные свои дни она крутится как белка в колесе, только и успевая отсчитывать дела, которые успела сделать, и те, что не успела. А здесь, на отдыхе, вместо получения новых впечатлений, маялась от безделья. От скуки даже стала помогать Альбине с готовкой и приглядывала за детьми, за которыми и так был хороший присмотр.

Девяти вечера ещё не было, когда Роза ушла спать, замоталась в спальный мешок и уснула мгновенно. Сквозь сон она слышала, как Олеся, крадучись, забирается в палатку, искренне пытаясь не шуметь. Роза даже в полусне помогла племяшке переодеться в пижаму, укутала, нашла медведя Пуха, без которого девочка не засыпала, и снова вырубилась, чтобы проснуться уже