Муж бывшим не бывает - Инна Инфинити

Я так потрясена, что не имею сил подняться на ноги. Мне требуется время прийти в себя.

- Очень, - выдыхаю. - У меня нет слов. А тебе?

- Если честно, я ничего не понял, но танцевали красиво.

Прыскаю от смеха. Ну да, человеку, незнакомому с сюжетом «Щелкунчика», сложно понять, о чем танцевали на сцене.

- Сейчас в ресторан? - спрашивает Володя, помогая мне надеть шубу.

- Давай, - охотно соглашаюсь.

У меня прекрасное настроение, я в восторге и не перестаю улыбаться. Когда садимся в машину, тянусь к Вове за поцелуем. Это душевный порыв.

- Спасибо, - бормочу сквозь поцелуй. - Мне так понравилось!

- Я рад, - гладит меня теплой ладонью по щеке и с силой прижимает мои губы к своим.

Я целую, целую, целую Вову и…. тону в нашем поцелуе с головой.

Глава 26. Чувства живы

В ресторане мы сидим за уютным столиком на двоих. Пока официант несет блюда, Вова накрыл своей ладонью мою и мягко поглаживает. Меня окутывает исходящей от Владимира нежностью. Ловлю дежавю. Нечто подобное происходило в самом начале нашего брака: свидания, нежные прикосновения, поцелуи. Я плыву, а следует помнить главное: у нас свободные отношения.

Аккуратно вытаскиваю свою ладонь из-под Вовиной. Как раз в этот момент официант ставит перед нами тарелки.

- Как дела у твоих родителей? - давно хочу спросить у Вовы про бывших свекров. - Как папа?

- Отец бунтует понемногу. То лекарства принимать не хочет, то сиделку изводит. В остальном все так же.

- Почему он изводит сиделку?

- Не считает себя инвалидом. А то что почти не ходит и почти не говорит, это, по его мнению, так, ерунда.

Вздыхаю. Узнаю бывшего свекра. У него тяжелый скверный характер. И упрямство. Если вдолбит что-то себе в голову - не переубедить. Отправляю в рот несколько помидоров черри из салата. Не хочу касаться темы Егора, но любопытство сильнее.

- А как твой сын воспринял бабушку с дедушкой? Я так понимаю, ты часто отвозишь Егора к ним.

Вова немного медлит с ответом, будто глубоко задумался.

- Ну, поначалу никак не воспринял. Постепенно по мере привыкания ко мне привык и к моим родителям. Сейчас нормально ладит с ними, с удовольствием ездит в гости.

Я перевожу взгляд к окну. Пасмурно, пошел снег, скоро стемнеет. В памяти всплывает бывшая свекровь: как она уговаривала меня не разводиться с её сыном. Я не хотела обижать Зою Александровну, потому что она всегда была добра ко мне. Но и жить с ее сыном больше не могла. Мы не общались после развода: ни просто так, ни по праздникам. Чувствую себя виноватой перед ней. Какими бы ни были у меня отношения с ее сыном, а после развода я должна была поздравить Зою Александровну хотя бы с днем рождения.

- Передай своей маме привет от меня.

Вова от удивления перестает жевать. Глаза округляются до размера пятирублевых монет. Через пару секунд гробовой тишины глотает кусок мяса, так толком и не прожевав.

- Боюсь, тогда она завалит меня вопросами, где и при каких обстоятельствах я с тобой контактирую. А словосочетание «свободные отношения» ей будет непонятно.

- Скажи: работаем вместе.

- Ты можешь сама сказать моей маме все, что хочешь. У тебя же есть ее номер. Напиши или позвони. Она будет рада тебя слышать.

Стыдливо опускаю голову в тарелку. Не надо было полностью обрывать общение с бывшей свекровью. Зоя Александровна ничего плохого мне не сделала. Она не виновата в нашем с Вовой разводе.

- Почему ты пришел работать в «Олимп»? - резко меняю тему.

Этот вопрос давно меня интересует, да не было случая спросить.

- Предложили возглавить компанию.

- И все? Это единственная причина?

Меня волнует одно: знал ли Владимир, что я работаю в «Олимпе»? Его удивление при нашей первой встрече было правдоподобным. Но, может, ему всё же было заранее известно, что мы встретимся?

- Не единственная. В «Строймонтаже» возникли новые проблемы. Ты слышала, умер главный акционер?

- Слышала.

- Ну вот его многочисленные жены и дети не могут поделить между собой акции, судятся, а это мешало нормально работать. Не только я ушел из «Строймонтажа». Треть топ-менеджмента уволилась. Но президент пока сидит на месте. Посмотрим, насколько его хватит. Так что когда акционер «Олимпа» сделал мне предложение, немного подумав, я согласился.

- И ты не знал, что там работаю я?

Вопрос вырывается быстрее, чем успеваю подумать. Это слишком глупо - в глубине души надеяться, что Вова перешел в «Олимп» ради встречи со мной? Не то что бы я жажду этого, просто странное совпадение.

- Нет. Я даже не сразу узнал, что ты уволилась из «Строймонтажа». Как-то пришла ко мне девочка из пресс-службы за ответом на запрос журналиста. А тематика была твоя. Я спросил: «Где Яна Литвинова?». А она ответила: «Уволилась полгода назад». Я аж не сразу поверил. Зашёл в корпоративную систему, набрал тебя в поиске и не увидел в числе сотрудников.

Вот как… Даже не знал, что я уволилась. В душе разливается легкое чувство разочарования. Я, конечно, не надеялась, что после развода Вова следил за моей жизнью, но….

- А когда встретил тебя в «Олимпе», - продолжает, не замечая моего смятения, - охренел. Но был рад тебя увидеть.

- Почему рад? - хмыкаю.

- А почему бы мне не быть радым встрече с тобой?

- Если за время развода ты не интересовался моей жизнью, не пытался узнать, где я, не искал встреч, то с чего вдруг ты захотел начать сначала? Два года не вспоминал меня, а тут встретил - и решил попробовать заново.

Мой голос полон скепсиса. А ещё немного читается претензия. Вова замечает все нотки в моей интонации. Откладывает вилку с ножом в сторону.

- Если я намеренно не искал тебя и не пытался разузнать, как ты живешь, это не значит, что я не вспоминал тебя. Да и слово «вспоминал» не очень подходит. Чтобы «вспоминать», надо сначала забыть. А я тебя не забывал ни на день.

- И тем не менее не интересовался мною.

- А зачем? Кому от этого было бы легче? Тебе? Мне? Интересоваться твоей жизнью, чтобы что? Тебе было плохо со мной, ты приняла решение уйти. Я тебя отпустил легко и быстро, чтобы не подвергать новым мукам -