Неженка - Аня Леонтьева

командовать начинала. Сидит на его шее, ещё и помыкать пытается.

Но этот недотрах видимо сказывается.

Раньше у неё тоже фигура кайфная была, а сейчас совсем долбанулась со своим похудением. Матвей, когда её трахает, боится раздавить ненароком.

От Егора узнал, что это подружка его Алки, какая-то высокая начальница, карьеру строит, и решила Алка её сосватать Евгену.

Не хватает у неё времени на мужиков, видите ли. Тьфу!

Этому кобелине такую тёлку подгонять. Ему, вообще срать, с кем.

Матвей был уверен, что Любе он не понравиться. Не знал почему, но вот был уверен. Хотя когда у бабы долго нет мужика, всё может быть, не зря же она так принарядилась.

Со стола соскользнула ложка, и Люба нагнулась за ней. Платье поднялось, от наклона, показалась резинка чулок, на стройных бёдрах. Матвей аж завис.

Ну, это уже пиздец полный!

Почувствовал, привет с низу, потому, что воображение уже рисовало ему оголенные ягодицы, и пальцы так и зудели, сжать их.

Матвей отвернулся, и направился к бару, но потом вспомнил, что после двенадцати хотел заехать к матери, и поставил на место хрустальный бокал. Как раз Егор позвал его покурить, и они вышли на прохладную лоджию.

Сам Матвей не курил, но с удовольствием сейчас составил компанию другу. Задолбалось смотреть на эту нимфу, и представлять, как бы окучить её. Давно он так на баб не западал. Последней была Машка.

— Холод, чего ты такой хмурый? — спросил Егор, вспомнив его старое прозвище, ещё с лихих времен, когда он Матвей Холодов был Холодом, а Егор Горелов, был Горой.

— Ненавижу, новый год, — проскрипел Матвей, — все как с ума сходят, суетятся, бегают.

— Это точно, — Егор выдохнул дым, — предлагал своей, давай тоже уедем на хрен. Месяцок на пляже помаринуемся, нах этот снег. Нет же, Егорушка, хочу снежок и ёлочку, — Егор передразнил Алку, но было видно за всем этим ворчанием и напускным недовольством, что жену он любит, и не такие капризы выполнит.

Вообще Гора поменялся, когда встретил Алку. Улыбаться чаще стал, что ли.

— А я махну наверное к Машке, завтра, после завтра, — Матвей смотрел в черное небо, — надо было сразу ехать.

— Да на Бали сейчас кайф! — потвердел Егор, — лежишь на песочке, и океан тебе пяточки лижет.

Он затянулся последний раз, и затушил окурок.

— Ага, и Машка, между ног, тоже лижет, — усмехнулся Матвей, и Егор громко заржал.

— Всё понятно, друг, — хлопнул он его по плечу, — долгое воздержание, — вынес он вердикт.

Они вернулись в гостиную, где вовсю играла музыка. Девушки танцевали посреди кухни, подпевали стоя с бокалами в руках.

Только Люба ещё успевала не только попой крутить, но и нарезала что-то. Стол был наполовину накрыт. И все благодаря ей.

Красивая баба, умеет готовить, фигура кайф.

И тут Матвей понял, что где-то не там свернул в своей жизни. Как будто откровение случилось Холоду под новый год.

Он бы очень хотел, чтобы эта была бы его женщина, чтобы была рядом, и готовила ему ужин. Он вдруг поймал себя на том, что без зазрения совести заглядывает Любе в декольте, когда та наклонилась над очередным блюдом.

Видно было всё. И вид радовал.

Ну, это опять пиздец. Потому что хотелось не только смотреть, хотелось ещё и потрогать.

Бля, как он так запал на эту бабу?

Он поймал озадаченный взгляд Любы, и тут позвонили в дверь.

3

Да что происходит?

Чего он пялится на меня целый вечер?

Блин, надо было скромнее одеться.

Я поставила в духовку пирог, и за всеми этими хлопотами даже не заметила, как появился обещанный Евгений.

Они зашли вместе с Матвеем, и он сразу же посмотрел в мою сторону.

Высокий блондин. Голубые глаза. Модная стрижка. Немного правда намечается животик, а так вполне атлетичен. Тонкий свитер не скрывает его бицепсов на руках, и широких плеч. При виде меня, его глаза загораются.

Ну, надо же понравилась!

Только вот мне он не нравиться совершенно, вот так с первого взгляда, и я опускаю глаза, чтобы скрыть разочарование.

К нам тут же подбегает Алка, и представляет нас друг другу. Евгений галантно целует мне руку, и одаривает комплиментами. Голос приятный, бархатистый, и какой-то елейный, подхалимажнный, словно он говорит, не то что думает, а то, что нужно.

Я натягиваю на лицо маску. Эх, чего дома не осталась?

Садимся за стол.

В мой адрес звучат комплименты и благодарности, и даже Матвей натягивает улыбку, впрочем, буравит меня своим тяжелым взглядом. Алка рассыпается в комплиментах, и хвалит меня перед Евгением, а мне-то уже всё равно. Чем дальше, тем сильнее мне не нравиться этот мужчина. Не замашки его, когда он в сотый раз пытается меня приобнять, а я отстраняюсь. Не ржач его, потому что по-другому, этот гогот не назовёшь, не аромат его парфюма. Сладкий, противный, навязчивый. Я вежливо веду беседу, попивая шампанское. На большее пусть даже не рассчитывает.

А он рассчитывает.

Алка врубает музыку. Медленный танец. Притушила свет. Только ёлка горит. Она танцует с Егором. Мы с Евгением. Он вжимает меня в своё твердое тело.

— Любовь, — мурлычет он, — какое чудесное имя! Кому же сегодня повезёт в любви, а Любовь.

Руки его соскальзывают с моей талии, ладони ложатся на ягодицы. Я отстраняюсь, и поднимаю его руки выше. Но он всё равно норовит меня полапать. Я конечно не недотрога, но мы так-то знакомы два часа, а тут такие вольности.

И тут встречаю заинтересованный взгляд Матвея, который сидит за столом, и вертит в руках телефон. Он откровенно наслаждается спектаклем, с моим участием. Смогу ли я отлепить от себя этого бугая, или сдамся.

— Женёк, — вдруг зовёт его Матвей, — пойдем, покурим!

Женёк, слава Богу, оставляет меня в покое, и уходит вместе с Матвеем, а я облегчённо вздыхаю. Я сажусь за стол и замахиваю остатки шампанского. Алка с Егором тоже дотанцовывают, и подруга спешит ко мне.

— Ну как тебе Женя? — Алка тут же присаживается рядом.

— Честно?

— Ну конечно!

Я стискиваю в руках вилку.

— Он мне не нравиться, — отвечаю я.

— Ой, ну как же так? — расстроилась Алочка.

— Не обижайся Алочка, но у него на лице написано, что он кобель, — возмущенно цежу я. Пусть поймет, что я серьёзно.

— Ой, тоже мне удивила, — хихикнула подруга, — все они такие! Вон даже моего возьми, все мысли только об одном! И вообще, Кисуля, тебя никто не заставляет за него замуж выходить, просто проведи приятно вечер, а потом может и ночь, — она заговорчески мне подмигнула.

— Я подумаю, —