Измена. Уйти (не) смогу - Юлия Ильская

всегда требовал, чтобы я одевалась дорого, хотя я не понимаю, зачем на простую футболку тратить недельную зарплату госслужащего.

Я делаю оскорбленный вид:

– Я жена Ильи Матвеева. Вы что, не узнаете?

Но секьюрити не так-то просто провести, приходится показывать паспорт.

Я прохожу на территорию зоны отдыха и ищу главный корпус. Где там эти номера люкс находятся у них?

Кругом лес и и домики, тишина и покой. И где-то здесь мой муж внаглую предает нашу любовь и рушит нашу семью.

Обращаю внимание на девушку в голубой униформе, которая, видимо, выскочила покурить, спрятавшись за деревом.

– Здравствуйте! – окликаю я ее.

Она вздрагивает, застигнутая врасплох, и прячет сигарету за спину.

– Курите-курите, – говорю я, – я никому не расскажу. У вас не найдется сигаретки?

– Спасибо, отвечает она, – у нас очень строгие правила.

Она угощает меня сигаретой, и я осторожно затягиваюсь. Не курила со времен студенчества и сейчас нет желания, но горничную надо разговорить.

– Скажите, вы, горничные, наверное, все и всех здесь знаете? – закидываю удочку.

– Да, в основном. Но нам не разрешают сообщать сведения о гостях. Если вы журналистка…

– Нет-нет, я не журналистка, – я снова достаю паспорт. – Я жена Ильи Матвеева. Понимаете, такое дело…

Девушка навострила ушки и уставилась на меня с интересом. Сплетница еще та, но мне все равно.

– Я узнала о том, что он здесь не один, а с женщиной. Понимаете? – говорю я.

– Ох, – качает она головой неодобрительно, – нехорошо.

– Вот и я о том же, а у нас сын растет, Кирилл. А он… – мне и притворяться не приходится, слезы сами наворачиваются на глаза.

– Вот козел! – вырывается у девушки. – Простите…

– Да не извиняйтесь, козел он и есть! Так вот, вы не могли бы подсказать, в каком он номере остановился. Хочу с поличным, так сказать… Я отблагодарю.

– Как, говорите, его фамилия? – спрашивает горничная.

– Илья Матвеев.

– Знаю, знаю, – презрительно поджимает губы. – Неприятный тип, если честно. Такой сноб, весь из себя. Они в люксе, в шестом домике. Пойдемте, я вас провожу.

– Спасибо, спасибо большое! – горячо благодарю я. Достаю купюру из сумочки, и она быстро исчезает в кармашке форменного фартука.

– Только вы не говорите, что я вам рассказала, – просит она, – а то меня уволят.

– Нет-нет, что вы. Я буду молчать, – заверяю я. Мы идем через лес и выходим на берег небольшого озера.

На его берегу раскиданы домики размером с хороший коттедж. Неплохо тут у них все устроено!

– Вон там они, – показывает мне горничная на самый большой дом.

Ну конечно! Я могла бы даже не спрашивать. Илья ведь всегда выбирает все лучшее и самое дорогое!

Злость начинает закипать во мне. Ну, если он там с этой кикиморой, им не сдобровать!

Я почти бегом приближаюсь к дому и дергаю дверь. Дверь открыта! Совсем обнаглели! Ничего не боятся. Хотя охрана здесь такая, что и мышь не проскочит.

В доме стоит тишина. Я прохожу по комнатам и никого не нахожу. Сердце чуть отпускает. Вот я глупая, напридумывала себе, но…

В спальне я вижу застеленную кровать, два бокала, один со следами помады. И женский лифчик, бесстыдно свисающий с торшера. Осознание накрывает меня с головой. Все правда! Все эта грязь – правда!

Хочется закрыть глаза и позорно сбежать из этого дурдома, сделать вид, что я ничего не знаю, и жить дальше. Видно же, что Илья не собирается рушить семью, хочет, чтобы и удобно было, и приятно. Но я так не смогу. Не смогу жить с этим человеком. Ложиться с ним в постель, зная, что он был с другой.

Глава 5

Ирина

За окном слышится веселый смех. Выглядываю в окно, вот они, голубки! В бассейне плещутся!

Я выбегаю через заднюю дверь и незаметно подхожу, скрываясь за деревьями. Мой муж такой веселый, как со мной уже давно не был. Ловит извивающееся гибкое тело Кристины. Она шутливо визжит и дразнит его. Он заключает в объятия и прижимается жарким поцелуем. Ну, на это я уже не могу спокойно смотреть!

– Так -так, – выхожу я из-за дерева, – значит, я дура и все себе придумала?

Илья одним быстрым движением выпрыгивает из бассейна и обматывает бедра полотенцем.

– Ира, что ты тут делаешь?! – его лицо принимает обычный суровое выражение.

Но меня уже понесло!

А что это мы такие грозные? – растягиваю я, глядя на мужа. – Только что как дурак здесь хихикал, а для меня, значит, кислую рожу свою нацепил!

– Ира, прекрати! – Илья хмурится. – Потом поговорим!

– Ах, простите, что прервала вашу идиллию! Почему потом? Почему не сейчас? Давай расставим все точки. Объясни дуре, что я не так поняла?

– Илья, пусть она уйдет! – Кристина вылезает из бассейна и, не прикрываясь, проходит к лежаку.

Усаживается на него и начинает мазать тело кремом. Эта сучка даже не думает прикрыться. Чувствует себя здесь хозяйкой с моим мужем. Ну, сейчас я вам устрою!

– Ты тоже хочешь, чтобы я ушла? – смотрю в глаза мужу. – Я твоя жена, мать твоего ребенка! На эту подстилку ты меня променял?!

– Ира, перестань, пойдем поговорим, – он тянет меня за руку, а меня передергивает от его прикосновения. Так мерзко.

– Ты совсем совесть потерял! – говорю я мужу, выдергивая руку. – Не о чем нам больше говорить.

– Илья, ну объясни ей, наконец, что ей здесь не место, что ты меня любишь! – снова встревает эта шваль.

Я сжимаю в руке длинную лозину, которую оторвала от куста, пока наблюдала за ними.

– А тебя, шалава, мало пороли в детстве? – говорю я.

Прежде чем Илья успевает отреагировать, я проскальзываю мимо него и хлестко бью по загорелым бедрам нахалки. Она некрасиво взвизгивает и подскакивает со своего лежака. Я пару раз добавляю по голой заднице, прежде чем Илья перехватывает мою руку.

– Ира! Остановись! – кричит он. Но легче поезд остановить, чем меня. Я сжимаю руку в кулак и бью мужа по лицу, вкладывая в удар всю свою боль. Он вздрагивает, в уголке рта появляется тонкая струйка крови. Илья пальцем касается разбитой губы и удивленно смотрит на него.

– Ты… меня… ударила?! – в его словах столько изумления, словно я вдруг превратилась в железного человека. – Ты ненормальная?!

– Я б тебя, козла, вообще убила! – шиплю я злобно. – Пусти! Оставайся со своей подстилкой!

Я выдергиваю руку из его ослабевшей хватки, разворачиваюсь и ухожу быстрым шагом. На ходу надевая черные солнечные очки, чтобы никто не увидел моих слез, боли и разочарования.

Я прохожу мимо кпп и