Любовница отца. Исступление - Лена Голд

class="p1">– Подождите, – пытаюсь отдышаться и выловить хоть одну мысль в голове. – А Лазарев Владимир Петрович? А Иришка? Девочка, семь лет.

– Девочка тоже у нас. Ссадины и синяки, сейчас ее осматривает врач. А Лазарев Владимир Петрович к нам не поступал.

– Но он же был за рулем! – я уже кричу в трубку от отчаянья.

Где же он, если не в больнице.

– Девушка, – уже не таким профессионально-механическим голосом, – ладно, минуту.

Снова стук клавиатуры, который набатом отдается в моей голове. Ищет по общей базе, скорее всего. Сейчас уже не то время, когда надо перебирать бумажки.

– Это ваш отец? – слышу вопрос и киваю, не соображая, что меня не видят. – Ваш отец скончался на месте ДТП, черепно-мозговая травма.

Телефон летит на пол, потому что руки уже не слушаются. Я же, закрыв рот рукой, падаю на колени, глядя, как на все еще светящемся экране мобильного расползалась трещина.

Точно так же в эту минуту треснула и моя жизнь…

Глава 2

Вику, стоящую напротив меня, я узнаю не сразу. Влажной рукой она слегка бьет меня по щеке. Не понимаю, что происходит. Женский голос, который сообщил о смерти отца, снова набатом стучит в висках. Всхлипываю, прижимаюсь к подруге. Обнимаю ее за плечи и громко плачу.

– Господи, Диан, ну скажи, что произошло, – она гладит меня по голове, как маленького ребенка. Я же не могу выдавить из себя… Сказать, что моего папы больше нет на этом свете. Язык не поворачивается.

Мама в больнице, сестра тоже. Господи, что за день такой неудачный. Еще утром я летала от счастья, что наконец поступила в университет. И что моя мечта сбудется. Но теперь я умом понимаю: не смогу я учиться, никакая мечта не сбудется. А самое ужасное – я осталась без отца. Возможно, маму тоже потеряю. Ну зачем мне такая жизнь, боже? Лучше бы я была с ними и умерла вместе с отцом.

– Диана, – Макс заходит в женскую уборную. Посторонние люди пялятся на меня как на ненормальную. Парень подруги выгоняет всех, сам же опускается передо мной на корточки. – Что случилось, мелкая? Объясни, чтобы мы могли помочь, – тихий, но строгий голос заставляет поднять глаза, наполненные слезами, на Максима.

Нервно сглатываю. Пытаюсь подняться, но не чувствую своих рук и ног. Будто все тело онемело.

– Па-па… – единственное, что срывается с губ.

Макс замечает мой телефон, пытается привести его в чувство. Выругавшись сквозь зубы, он опускается на колени, вытирает влагу с моего лица. Берет на руки, выводит из душного помещения.

Благо, в ту комнату мы не возвращаемся. Покидаем здание, и, оказавшись снаружи, Макс ставит меня на ноги.

– Дианочка… – шепчет Вика. – Ну скажи, что случилось. Я тебя впервые в таком состоянии вижу. Что-то с дядей Володей случилось, да?

Я несколько раз глубоко вздыхаю. Киваю в знак согласия.

– Они… Попали в аварию. Папа умер, Вика…

– Черррт! – матерится Максим. – Тебе кто звонил, Диан? Рассказывай, мелочь, что случилось. Чтобы мы поехали, увидели их. Ты же хочешь к ним, верно? – парень заглядывает в мои глаза с сочувствием. Каждое слово говорит аккуратно, но с нажимом.

– Из больницы звонили, – выдаю, пялясь в одну точку под ногами. – Мама с сестрой в ужасном состоянии… А папа скончался на месте ДТП. У меня теперь никого нет…

– Подожди, Диан, – Вика снова вытирает влагу с моего лица. – Тебе сказали, из какой больницы звонили? – я киваю. – Тогда поехали. Все будет хорошо. Ты только держись, дорогая.

Всю дорогу я плачу. Не могу поверить, что за один проклятый день вся моя жизнь может вот так перевернуться вверх дном. Мне хочется реветь в голос, кричать. Но все эмоции тяжестью застревают в области груди.

Лицо сестры перед глазами. Еще совсем маленькая, мой невинный ангел. Готовилась в первый класс, а сейчас… Лежит в больнице, и только Бог знает, сумеет ли выкарабкаться.

Каждая мысль дурнее предыдущей. Я просто сойду с ума, слечу с катушек, если вдруг потеряю всю семью за одну ночь и останусь одна. По дороге в больницу я не могу вымолвить ни слова. Смотрю на теряющиеся картинки за окном, сглатывая ком по несколько раз в минуту. Боже мой, зачем ты с нами так?

В больнице все решает Максим. Я же, как призрак, брожу рядом с ним, через вату в голове пытаюсь понять, что произошло с мамой и сестрой.

– Диан, твоя мама в реанимации, – сообщает мне парень, усаживая на стул рядом с какой-то палатой. – С сестрой, слава богу, все хорошо. Можешь даже ее увидеть. А вот мать пока нельзя.

Я слегка улыбаюсь от мысли, что увижу своего ангела. Внутри меня рождается надежда, что хотя бы они меня не оставят одну в этом несправедливом мире. Но как только до меня доходит, почему к матери не пускают, я начинаю трястись и паникую с новой силой.

– Поднимись, дорогая, – помогает мне Вика.

Как только я вижу Ирину, мне становится плохо и я чуть ли не падаю. Благо, Максим крепко цепляется за мою талию и не дает упасть. Сестра не смотрит на меня. Ее взгляд сконцентрирован на одной точке в потолке. Лицо разбитое, нос огромный. Видимо, сильно ударилась.

Подхожу к ней и сажусь на стул, стоящий рядом с кроватью. Сжимаю ее руку. Она никак не реагирует. Лишь что-то пытается сказать – ее губы подрагивают.

– Ириш, – всхлипываю, целуя ее ладонь. – Родная ты моя, маленькая. Господи…

Она шмыгает носом. Начинает часто и глубоко дышать. У сестры зафиксирована шея специальным воротником. Наверное, повредила шейный отдел позвоночника.

– Па-па… – шепчет она по слогам и снова шмыгает носом.

Из ее глаз текут слезы, из моих – еще хуже. Я не могу держать эмоции под контролем. Меня пробивает дрожь. Ледяными руками сжимаю маленькие пальчики младшей сестры, сглатываю, пытаясь понять, что она хочет мне сказать.

– Ириш, не надо, малыш. Не надо тебе говорить. Как придешь в себя, так сядем с тобой и…

И что? Обсудим смерть папы? То, как случилась эта авария? Как я смогу у нее что-либо спросить? Как смогу заставить ее вспоминать этот проклятый день?

– Он… был в крови, – шепчет она, чем разрывает мое сердце на осколки. Вышибает весь воздух из легких. Становится трудно дышать.

В палату заходит медсестра и сообщает, что нам нужно выходить. Не могу оставить сестренку, но меня буквально выгоняют отсюда, при этом обещают пустить еще раз рано утром. Ирина так и смотрит в одну точку, что-то