Домик №10 - Наталия Романова

завела микроавтобус и быстро выбралась на трассу, по пути останавливаясь на смотровых площадках и давая гостям полюбоваться видами и просторами, чтобы ещё на подъезде к базе отдыха ни у кого не осталось сомнений в правильности их выбора.

Глава 2

Добрались до места без происшествий, расселились так же быстро и организованно. В итоге, как уяснила для себя Роза, на пять детей, включая маленькую Светика и Даниила, было трое взрослых.

Сергей Витальевич, он же златовласик, продолжавший безбожно флиртовать, да что там, открыто намекать на встречи в интимной обстановке «после отбоя», Олег – студент, которого Роза приняла сначала за подростка, но оказалось – ему около двадцати лет, и сам Матвей Розенберг. Он же старший тренер, он же руководитель.

Оставшиеся трое были мальчиками от одиннадцати лет до пятнадцати. Точнее одиннадцати, двенадцати и пятнадцати. Семён или Сёмка – одиннадцатилетний, кареглазый, совсем непохожий на типичного Семёна паренёк, с фамилией Алимов. Роман Якушев – двенадцати лет, ничем не примечательный и не разговорчивый мальчик, – и Илья Голубь – будущий сердцеед, достойная смена Сергея Витальевича. Мелкий нахал успел даже подмигнуть Розе, за что словил увесистого леща от Матвея, но не похоже, что это его смутило или расстроило.

Матвей заселился в домик номер десять, вместе со Светиком и Даниилом, они успели по пути ещё несколько раз поругаться, даже предприняли попытку драки, но были растащены по разным углам с наказом «подумать о своём поведении». Роза же успела подумать, какое счастье, что у неё нет детей и в ближайшем, сколько-нибудь обозримом будущем, не предвидится.

Нет, Роза не поставила на личной жизни крест, просто к двадцати восьми годам появилось стойкое ощущение, что всё уже было, и из этого «всё» не так и много хорошего. Было замужество, как стихийное бедствие, такое же внезапное и кратковременное, которое не оставило и следа, разве что штамп в паспорте и понимание, что этим самым штампом можно, а даже и нужно сделать. Были романы, разной степени кратковременности, чаще всего «курортные», так как жила Роза, по большей части, на курорте. Было и разбитое сердце, кажется, два раза, но точнее Роза бы не сказала, страдать и рефлексировать по этому поводу ей недосуг.

Оставался ещё вариант родить ребёнка, что называется, «для себя», но пока Роза это откладывала. Репродуктивный возраст у женщины не заканчивается тридцатью годами, так что можно смело подождать ещё лет десять, а уж потом… если захочется. В любом случае, думала Роза, женщина рожает «для себя», даже находясь в счастливом браке, нужно понимать, что явление это временное, а ребёнок – постоянное.

Вот, скажем, их с сестрой мама родила в браке, потом счастливо развелась, устав от разгульной натуры мужа, даже вышла повторно замуж. Второй муж (Роза его помнила смутно, Альбина же не помнила вовсе) почему-то решил, что женщина с детьми – эдакий третий сорт, которую он осчастливил одним своим присутствием в её жизни. После того как он единственный раз поднял голос на сестёр – мама развернулась и ушла, отказавшись вступать в переговоры. Подняв в итоге дочерей сама, не уставая поучать и наставлять, что женщина в первую очередь должна думать о себе, а уж потом… да и то, надо ещё посмотреть, стоит ли мужчина раздумий.

Роза своего бывшего мужа застала на горячем, и это не игра слов, девица, находившаяся в этот момент под ним, была разгорячена и покрыта потом от усердия и удовольствия.

Сестра вышла замуж успешно, перспективно, можно сказать. Её муж – сын одного из лучших адвокатов по гражданскому праву в городе, перспективный и блестящий, как начищенный пятак, женился на Альбине, как только узнал об интересном положении возлюбленной. Свадьбы была шикарной, с размахом. Спустя некоторое время они развелись с тем же размахом, муж перспективно поделил имущество. Ему – трёшка в центре, в новом жилом комплексе с подземным паркингом и прочими благами цивилизации и загородный дом, а Альбине – дочь и самое вкусное – его фамилия.

Так и стоит ли убиваться по неудавшейся личной жизни, если даже самая удачная в итоге заканчивается крахом, женщина остаётся одна, и хорошо, если к тому времени, помимо разбитых мечтаний и ребёнка, у неё будет материальная база для этого ребёнка и место, где можно с комфортом лелеять свои растерянные иллюзии?

С жильем у Розы было ещё хуже, чем с личной жизнью. Имелась квартира на всех членов семьи, большая, требующая ремонта, дорогостоящая, но не настолько, чтобы если разменять, всем хватило даже по однушке. И база отдыха, державшаяся на плаву благодаря неиссякаемому энтузиазму и кредитам.

Другое дело секс… Секс из жизни исключать не хотелось, а с ним не складывалось ещё чаще, чем с «курортными» романами. То ли Розе не везло, то ли с ней что-то было не так, то ли мужчины попадали «не огонь», но секса Розе не хватало. Можно без любви. И уж точно без штампа и без продолжения рода… просто секса. Хорошего секса. Забористого. Или хотя бы регулярного.

Роза вздохнула и подняла взгляд от журнала учёта, который с усердием заполняла, сидя за стойкой ресепшена, было её «дежурство», она уже навела порядок в освободившихся домиках – у уборщицы был выходной, – и теперь занималась бумажной рутиной, поделенную с мамой на двоих. Виктору дамы оставили решение «мужских» задач.

Стоило вспомнить секс, как секс явился сам, в лице златовласика.

– Слушаю вас, Сергей Витальевич, – расплылась в дежурной улыбке Роза. – Вы что-то хотели?

– Да. Нет. Не сейчас, – неоднозначно, но вполне ясно дал понять Сергей Витальевич, чего именно он хотел.

Роза окинула взглядом златовласика. Да уж! Шикарный образец! Как его угораздило стать тренером, а не податься в модельный бизнес – непонятно. Это же в некотром роже преступление против человечества. Молод, конечно, всего двадцать четыре года, но это не самый большой недостаток мужчины.

– Как насчёт вечернего… чая? – Сергей Витальевич смотрел в глаза и нагло, как кот, уже съевший сметану, улыбался.

Неужели на лице Розы всё написано? Хотя… на его же написано, почему у неё нет?

– Никак не могу. – Роза ответила такой же улыбкой. Играть – так играть. Любит сметану лопать – полюбит и саночки возить, то есть, повару приятно делать.

– А что такое? – заинтересованно проговорил златовласик.

– Мужчину буду искать, – вздохнула Роза и с деланным усердием уставилась в тетрадь, поглядывая на довольного улыбающегося тренера.

– Так вот я, – широко раскинул руки Серега, предлагая себя. Нагло. Да. Но наглость и не такие города