Частная Академия. Осколки - Алина Ланская

Поднимаюсь на наш этаж, никого не встретив в коридорах, что само по себе удача. Слухи в академии разносятся мгновенно, уверена, многие уже знают, что я больше не живу в пентхаусе Баева и не нахожусь под его защитой. Теперь я обычная студентка на дотации, над которой можно безнаказанно издеваться.

Ладно, Мира! Хватит жалеть себя.

Решительно поворачиваю ключ в двери и вхожу в свою комнату.

Свет горит, значит, Юлька… Чемодан от моего резкого движения с грохотом падает на пол.

— Как добралась? — спрашивает Баев, он сидит на стуле, повернув его задом наперед и положив руки на высокую спинку.

Стою как ногами к полу примерзшая. Как? Как он успел?

— Похоже, не очень, — продолжает Артем. С невозмутимым видом встает и поднимает мой чемодан. — Ну здравствуй, Мира. С возвращением.

Глава 3

— Привет, Артем! — Мысленно хвалю себя за спокойный и даже бесстрастный тон. — Добралась отлично. Мне понравилось. Что ты делаешь в моей комнате?

Не жду его ответа, начинаю медленно стягивать с себя куртку, потом шапку с шарфом. Пусть не думает, что его появление здесь на меня хоть как-то влияет. У меня своих дел по горло. Осторожно, чтобы он не заметил, втягиваю в себя воздух, чуть склонившись к плечу. Все-таки пятнадцать часов в двух самолетах, три аэропорта, пересадка… Не хватало еще, чтобы от меня неприятно пахло. Да еще при Баеве!

— Хочу посмотреть, как ты собираешься обживаться на новом месте. Все ли устраивает.

Оторопело таращусь на Баева.

— С чего это вдруг такая забота? — огрызаюсь я. — То есть… все хорошо, меня все устраивает.

— Места не маловато? — продолжает Артем. Он откатывает чемодан к моему письменному столу, усаживается подле него. Уходить никуда не собирается. Но по крайней мере держит дистанцию.

— Нет. Говорю же, все отлично! — Меня безумно нервирует то, что он рядом. — Если это все, то, может, пойдешь уже?

Слова вырываются нечаянно, звучат грубовато. Баев хоть и вторгся в мою комнату без разрешения, но ведет себя отстраненно, не пристает, не требует, чтобы я вернулась к нему в пентхаус.

— Как ты жила этот месяц без меня, Мира? — негромко спрашивает он. У меня от его вопроса в душе все переворачивается.

Зачем?! Зачем он спрашивает?! Хочет услышать, что я рыдала в подушку? Что представляла, как он обсуждает список гостей на свою свадьбу? Или как Юстина щебечет ему что-то про свадебное путешествие?

— Так хорошо, что не хотела сюда возвращаться, — честно признаюсь я. Меня подмывает спросить его про невесту, про то, когда он женится. Но не могу. Потому что больно сделаю прежде всего себе.

— А я рад, что ты вернулась. — Мои слова Артема не задевают. Он холоден и сосредоточен. — Я скучал.

Манипулятор!

— Так скучал, что даже не позвонил ни разу?! — моментально вспыхиваю. — Оно заметно. Как ты скучал!

Возьми себя в руки, Мира! Возьми себя в руки! Ты поклялась себе, что в этом семестре все будет по-другому. Баев женится, он в прошлом. А я буду жить настоящим, своей жизнью!

Артем едва заметно кривится в улыбке, но не спорит. Вынимает из кармана пальто… мягкую игрушку. Того самого милого песика, которого я оставила ему на рояле.

Новый домашний питомец. Вместо меня.

— Ты забыла. — Он ставит плюшевого щенка мне на стол. — Возвращаю.

От его пронизывающего взгляда у меня перехватывает дыхание. Я знаю, он прекрасно понял мой намек, но не согласился, не принял его.

— Не стоит, — качаю головой. — Это тебе мой подарок, Артем. А подарки не возвращают.

Он не спорит, молчит, но подходит ко мне вплотную. Мне некуда от него спрятаться. Застает меня врасплох. Поднимает руку, чтобы коснуться моего лица, но я уклоняюсь. Настолько резко дергаю головой назад, что едва не задеваю затылком шкаф.

— Даже так… — Он опускает руку, но не отходит от меня. А я боюсь шевельнуться. Господи, ну почему он не пришел после того, как я приняла бы душ, переоделась?! И так безумно тяжело находиться рядом с ним и не иметь права дотронуться, обнять, поцеловать, так еще и этот чертов перелет!

Мира, о чем ты? Какая разница, что он подумает? Ему и дела нет никакого, как от тебя пахнет. Просто хочет, как и раньше, контролировать тебя.

— Я считаю наш договор по-прежнему в силе, Мира. Я его не разрывал, так что…

Да он издевается!

— Я не вернусь в пентхаус, Баев! — Чуть ли не отталкиваю его и ухожу в дальний угол комнаты. — Я больше не буду у тебя убираться.

— В этой части могу пойти на уступки. — Артем говорит так, словно ведет переговоры со своими партнерами-инвесторами. Но я не его бизнес-проект! — А в остальном ничего не изменилось. Тебе ничего не грозит в академии, пока я здесь.

Серьезно? Пытливо вглядываюсь в его лицо. Он тот еще кукловод, а все вокруг — марионетки, которых он привык дергать за ниточки. И меня в том числе. И главное — Артем Баев никогда ничего не делает просто так.

— Обещаешь? Что Шумский и его отморозки не станут надо мной издеваться, как раньше?

— Шумскому сейчас точно не до тебя, — роняет Баев. — Стас сломал ногу в горах. На месяц как минимум выпал из жизни.

Артем замолкает, выжидающе смотрит на меня, ждет моей реакции.

— Какая приятная новость! — Даже не пытаюсь притвориться, что мне жаль Стэна. — Академия хоть вздохнет спокойно. А его подружка?

— Инга здесь, но задирать тебя не станет. Как и Гера с Вэлом. Никто тебя здесь не тронет.

Кроме тебя, да, Артем?

— И что ты за это хочешь? — нервно смеюсь я. — Ты ведь не альтруист, Баев.

— Не-а. — Скрещивает руки на груди, всем своим видом соглашаясь со мной. — Но об этом потом, Мира. А сейчас отдай мне письмо, которое написала тебе Альбина.

— Что?! — изумленно восклицаю я. — Это мне написали! Личное письмо!

Артем устало выдыхает, словно я глупость какую сморозила, и подходит к вешалке, где висит моя куртка.

— Не смей! — Срываюсь я с места, но поздно. Артем уже вытащил конверт из кармана и читает письмо.

Одним движением руки заставляет меня остановиться и через несколько секунд возвращает послание Альбины.

— Это низко и отвратительно! Хотя… кому я говорю?! — яростно возмущаюсь я, хотя прекрасно знаю, что Баева так не проймешь. — Но было бы честно, если б ты показал, что тебе написали. А?!

Артем молчит, а потом начинает заливисто хохотать, но не делится содержимым своего письма.

— Можешь что угодно говорить, но мы с тобой похожи больше, чем ты готова это признать,