Измена. Сказка (не) о любви - Аня Вьёри

я ему и устрою… Такую сказку, что мало не покажется!

– Наташ, ты с текстом все?

Сашка разнес фотографии и оборачивается ко мне.

– Ага! Вот. По колонкам. Лови.

– Отлично! Значит, реально можно идти!

– Саш, ты иди, а я еще раз свою сказку перепроверю. Че-то я в ней сомневаюсь. Может, сейчас другую поставлю.

– Блин, — кривится Сашка, – не перемудри.

– Да ну. Все нормально.

– Ну это ваши женские штучки! Без меня разберешься.

– Ага! Давай до завтра!

Сашка, кряхтя, поднимается, потягивается, разминает спину и, приветливо махнув мне рукой, направляется к выходу. А я открываю свою колонку и достаю флешку с сегодняшними фотографиями…

Глава 28

Пятница. 20 июня. 8.52

– Кто это выпустил!!! – Степаныч не орет, Степаныч визжит. – Ты когда печатал, ты вообще смотрел?!

Он залетает в наш опен спейс, размахивая свежим журналом. Красный, как рак, брызжет слюной, трясется. У него за спиной такой же красный начальник ночной смены типографии и совершенно белая от страха Крыса. Тоже трясутся.

– Кто посмел?! – его голос срывается, кажется, он охрип. – Светлана Михайловна?!

– Она ни при чем! – я вскакиваю, несусь ему наперерез. – Это я! Я поздно ночью поменяла верстку. Вся ответственность на мне.

– Что?! – он, кажется, заикается. По крайней мере, подбородок у него дергается странно.

– Вся ответственность на мне! Я готова понести любое наказание! Вплоть до увольнения! – почти выкрикиваю я.

Собственно, на увольнение я и рассчитываю. Даже вещички свои уже собрала. Только, кажется, что-то пошло не так. В опен спейс медленно с крайне довольным видом входит Антон. И когда успел из Москвы прикатить? Стоит, зараза такой, и смотрит на меня с полуулыбкой Моны Лизы.

– Антон Валерьевич, – главред, кажется, забывает обо мне и чуть ли не кидается на грудь Антону. – Антон Валерьевич, мы все исправим. Мы дадим опровержение. Номер будет изъят из продажи. Я сам! Лично! Я на телевидение…

– Да бог с вами, Илья Степанович, – ухмыляется мой муж, – какое опровержение, о чем вы?!

– Я… – главред теряет дар речи. – Сегодняшний номер…

– Прекрасная статья! Великолепная! Мне уже трижды позвонили из Москвы, пока я сюда ехал! Все в восторге! Это такой материал! – Антон вскидывает руку к верху. – Наконец-то стоящие темы затронули! Отлично! Выпускающему редактору и корреспонденту премии!

– П-п-премии? – не верит своим ушам главред.

– Ну конечно, – довольно восклицает Антон. – И, я думаю, надо увеличить тираж. Одна беда, – вздыхает, – придется оказывать содействие ФАС и прокуратуре. Но ничего, я в вас верю. Это шикарная стратегия. Зайдите ко мне обсудить новую редакционную политику. Можно выпускающего редактора и этого корреспондента тоже пригласить, – поворачивается к Крысе. – Вас не затруднит подать кофе?

Егоров уходит, а в опен спейсе тишина такая, что слышно, как сглатывает Сашка.

– Новая редакционная политика? – тихо произносит он.

– Оказывать содействие прокуратуре? – округляет глаза Светлана Михайловна.

– Простите меня, – я падаю на стул как подкошенная. – Я… Я…

Светлана Михайловна бросила взгляд на коробку с моими вещами, которую я приготовила еще с вечера.

– Понятно. Хитрость не удалась, – хмыкает она. – Ну что ж, пойдем послушаем, чем премию выдавать будут.

Пятница. 20 июня. 11.20

– Я жду вашего совета, все-таки у вас в этих делах намного больше опыта, – он поворачивается скорее к Светлане Михайловне, хотя вежливости ради кивает и Степанычу. – Но я бы хотел линию о тендерах освещать. Про очистные мы с вами проговорили, – он косится на меня.

За все время пребывания в кабинете я, кажется, произнесла фразы три. Говорил в основном он. Потребовал доказательную базу, просмотрел все материалы, что я насобирала на фабрике, кажется, позвонил кому-то из своих СБшников с поручением. Разговор очень серьезный и обстоятельный. И долгий. Крыса уже дважды приносила нам кофе. Видимо, ей очень хотелось услышать хотя бы обрывки разговора.

Светлана Михайловна, судя по взгляду, активно включилась в тему.

– Вы же понимаете, это Уголовный кодекс, – она держит в руках мои наработки по завышенной стоимости работ.

– Понимаю, поэтому, пока я не найду толкового юриста, это не трогаем, – переводит взгляд на меня. – И тему с откатами тоже. Но все, что и так на поверхности, – он смотрит на главреда, – очистные, демонстрации жителей, протесты – это все можно и нужно осветить.

Степаныч энергично кивает, а потом, вдруг опомнившись, крутит головой.

– Антон Валерьевич, вы же понимаете, Николай Леонидович, он…

– Тут у вас рука руку моет, – кивает Антон. – Но я-то не отсюда, – произносит он с нажимом.

Светлана Михайловна хмыкает, а Антон продолжает:

– У меня в этой области свои интересы, и, к счастью, они полностью совпадают с общественными настроениями. Кажется, Наталья Андреевна у нас специалист по сближению с народными массами, – хмыкает Егоров, а я краснею. Это он мне мои конкурсы припоминает. – Как вы там говорили? Люди любят, когда пишут именно о них? Вот этим и займитесь. Нужна серия интервью жителей города на эти темы. Если найдете хоть одно хвалебное мнение, его тоже можно будет пустить. Хотя я сильно удивлюсь. Светлана Михайловна, – он поворачивается к выпускающей, – пересмотрите полосы. Это все, конечно, не для последнего форзаца. Надо кого-нибудь подвинуть, – задумчиво произносит он, а Крыса, подающая кофе третий раз, чуть не роняет чашку.

Своего ко мне отношения, как и вчерашнего разговора, Антон не выдает ни единым словом, ни единым жестом. Деловой, собранный, серьезный. Общается больше с редакторами. А я сижу, закусив губу, рассматриваю его. Вот от такого вот еще фиг уволишься! Ну ничего. Я что-нибудь придумаю.

Разговор окончен, все задумчиво поднимаются, я спешу к двери первой, как Антон меня одергивает:

– Вы могли бы остаться на пару слов? — обращается ко мне наш новый учредитель. По совместительству мой муж. Он смотрит на меня с хитрым прищуром. Так и просится на язык: “А вас, Штирлиц…”

Главред и Светлана Михайловна, выходят. Степаныч растерян, Светлана Михайловна, напротив, собрана. Видно, что она уже что-то просчитывает и планирует. Антон ждет, когда за ними захлопнется дверь, откидывается на спинку кресла и широко улыбается.

– Ну спасибо! Такого содействия моим планам я