Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом - Борис Вячеславович Конофальский

ставить рогатки с юга, но не слишком много, от села они вряд ли пойдут. Там пеньки и неровности, не место для баталии.

— Да, там не развернуться, — соглашался Лаубе.

— Вы там посматривайте: пока мы не дали ответа, пока находимся в состоянии переговоров, они вряд ли устроят вылазку, тем не менее это же безбожники, от них всякого паскудства можно ожидать. Будьте внимательны.

Брюнхвальд и дальше раздавал осмысленные и толковые приказы, и что барону нравилось, так это то, что ни один из офицеров не заговорил о принятии предложения еретиков. Ни один офицер даже не заикнулся об этом. И дело было не в том, что никто не волновался о своей судьбе или полностью положился на решение руководства, просто большинство офицеров были людьми опытными и прекрасно знали о вероломстве еретиков и их пренебрежении к соблюдению данных обещаний.

Вскоре офицеров распустили. В шатре у генерала остались лишь Роха, Брюнхвальд и Дорфус. Последние — потому что их просил остаться барон, а Роха… Ну, наверное, потому, что стрелков, как, к примеру, и кавалеристов, к земляным работам привлечь нельзя, про то у них и в контракте прописано, а значит, полковник был свободен; а ещё потому, что хотел выпить отличного генеральского винца. И генерал начал, обратившись к Дорфусу:

— Майор, прапорщик Брюнхвальд добыл нам лодки. Потом нашёл и весла к ним. Я думаю, что нужно сплавать на тот берег, выяснить, нет ли там еретиков. Найти старосту селения, что на той стороне реки, или купчишек каких-нибудь и договориться о поставках нам того, что будет необходимо.

— Полностью согласен, — отвечал Дорфус, — ещё на тот берег нам нужно отправить конного вестового, чтобы тот добрался до маршала.

— А лучше двух вестовых, — добавил полковник Брюнхвальд, — на всякий случай.

— Но первым делом нужно выяснить, есть ли там еретики, — подытожил Дорфус. — Думаю, в первый раз я отправлюсь за реку сам.

Этого и ждал от него Волков. Дорфус лучше иных подходил для таких дел.

— Да нету там их, — заверил его Роха, — там уже земли короля, а он к еретикам не благоволит.

— Не благоволит, — согласился барон, — но король не всезнающ и не всемогущ. Он и знать не будет, что где-то на его границах таскаются небольшие отряды нечестивых. Которых, быть может, привечают местные безбожники.

— Я всё выясню, — обещал майор; он поставил на стол стакан из-под вина, собравшись уже уходить, — сейчас же и начну.

— Подождите, майор, — остановил его барон и обратился к своему начальнику штаба: — Карл, что у нас с порохом, что с провизией?

— Насчёт пороха нужно будет выяснить, не знаю, сколько его за день расстреляли, а провизии у нас было на две недели, но вы привели с собой людей, ещё и сапёры с нами остались, теперь всё нужно будет пересчитывать.

— У меня пороха ещё достаточно, — вставил полковник стрелков.

— Хорошо, — принял решение генерал, — пока всё не посчитаем, ничего заказывать не будем.

Дорфус и Брюнхвальд ушли, а Роха допивал последнее вино из кувшина и спрашивал:

— Значит, ты решил тут накрепко засесть?

— А у тебя есть иные мысли на сей счёт?

— Нет-нет, — Игнасио Роха покачал своей кудлатой, уже заметно поседевшей головой, — я столько лет рассказывал своим людям, что тебя ведёт Господь, что уже и сам поверил. Чего же мне против воли Господа идти?

— Думаешь, выстоим?

— Если провизия будет. Ты духом силён неимоверно, зубаст, злобен, ремесло воинское знаешь. В тебя люди верят, а их у нас немало, мушкеты и пушки тоже имеются. Позиция крепкая. Чего же не выстоять?

Тут полковник допил вино и закончил разговор.

⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀

Раньше, в далёкие-далёкие времена, он мог спать даже в седле — или стоя в карауле, с едва прикрытыми глазами. Но в последнее время что-то с его сном разладилось. Уже не мог он заснуть, как прежде, едва коснувшись подушек. Приходилось поворочаться, прежде чем мысли отпускали разум. Иной раз ворочался так и до полуночи. А были случаи, что, не в силах побороть бессонницу, он был вынужден вставать посреди ночи, брать лампу и идти в столовую, где он садился за стол и открывал какую-нибудь книгу. А посидев так, шёл на кухню и брал что-нибудь поесть, а после разглядывал книги, пока во дворе не начинали орать петухи. Барон считал, что сон не идёт от духоты и жары в спальне. Но не был в том уверен, так как в иные прохладные дни у него также случались нехорошие ночи. Брат Ипполит, тогда ещё монах, стал давать ему сонные капли, и те капли вроде бы и помогали, но их нужно было принимать заранее, а угадать, нужно ли их принимать сегодня или нет, он не знал как — а употреблять зелье, когда бессонница уже пришла, было поздно, так как действовало оно не спеша. Всё равно полночи проворочаешься.

Но то было дома. В походе же всё было иначе, тут он уставал, и мыслей было разных столько, что обдумать все барон не успевал. Засыпал сразу, едва ложился. И в этот раз было то же самое. Спал он, конечно, чутко, каждый раз просыпаясь, когда у входа в шатёр кто-то начинал разговаривать, думая, что это пришли к нему с какой-то важной вестью. И тут же засыпал, когда понимал, что это меняется караул или болтают господа из выезда. И на сей раз было так же, он просыпался, едва заслышав речь. Всё ждал, что это майор Дорфус вернулся из-за реки и пришёл с докладом. Но всякий раз это было что-то другое, и он тут же засыпал. А под утро и просыпаться перестал и едва смог открыть глаза, когда Гюнтер пришёл к нему и сказал:

— Господин, светает уже.

«Светает? Это в конце-то ноября! Сколько же времени уже?!».

Он встал и просил у слуг себе мыться и новой, чистой одежды. Сразу звал к себе Хенрика и, когда тот явился, спросил:

— Майор Дорфус вернулся?

— Не знаю, господин генерал, — отвечал тот.

— Узнайте.

Молодой офицер вышел.

Сейчас это было очень важно. Именно успех предприятия Дорфуса и определял будущее. Самое важное, что хотел знать генерал, — есть ли на той стороне реки враги. В полной ли он блокаде. Будет ли у него возможность подвозить необходимое. Это всё было очень важно, особенно в свете того, что ему скоро давать ответ еретикам на их предложение.

Пока ему подавали завтрак, явился полковник Брюнхвальд и сообщил, что майор Дорфус вернулся с того берега ещё ночью, но будить генерала не