Убрать ИИ проповедника - Лиза Гамаус

ей комплименты и самые красивые слова из всех пьес, в которых он в жизни играл точнее, принимал участие.

Столики под белыми скатертями стояли, как положено, почти вплотную, в интерьере преобладал белый цвет и зеркальные панели. Нарядные хрустальные люстры с бледно-лиловыми подвесками придавали шика и дворцовости. А стулья-кресла ему сразу не понравились — в нём ещё жила старая привычка обращать пристальное внимание на всё деревянное. Разве это стулья!

В семь с четвертью в зал вошёл мужчина, ради которого он приехал. Рядом с ним шла женщина. Официант их проводил до столика, на удивление очень близко стоявшего со столиком Богдана. Как знал, подумал он. Народ только начинал собираться, и одиноко сидящий молодой человек в элегантном тёмно-синем костюме привлёк их внимание. Мужчина бросил на него оценивающий взгляд, продлившийся секунды две, но, видимо, ему этого было достаточно, а его спутница посмотрела на Богдана подольше. Она как-будто улыбнулась своими красивыми зелёными глазами и сразу понравилась. Изысканная, молчаливая, грустная. Сели. Мужчина быстро просмотрел меню и сделал заказ.

Складывалось впечатление, что ему здесь всё знакомо, и он заранее знал, что будет есть. Женщина сидела молча, кивнула пару раз, когда он читал меню, и безразлично уставилась в сторону. На ней было скромное чёрное платье, а с левой стороны груди красовалась достаточно крупная брошь в виде колоса пшеницы.

— Ты бываешь дома два дня в неделю. У тебя, что, есть другой дом? — спросила женщина, как только официант отошёл от их столика, налив ей в бокал красного вина.

— У меня нет другого дома, — тихо и бесчувственно ответил мужчина.

— Может, нам сдать его в аренду? Огромный, пустой. Я начинаю его бояться. Кто-то, может быть, ищет такой дом? Я бы уехала к детям

— Дай поесть и не говори ерунды.

Подошёл официант и поставил напротив каждого тарелки с едой. Налил женщине ещё вина. Она уже успела выпить целый бокал.

— Вкусно, как всегда, — пробубнил мужчина, орудуя приборами.

— Всё, что я сказала ерунда? Я правильно понимаю? — она не дотрагивалась до еды.

— Ты понятия не имеешь, как обращаться с такой недвижимостью. Мне этим заниматься некогда. Да и лень.

Богдан старался не смотреть в их сторону, но всё-таки заметил на лацкане его пиджака маленький золотой значок в виде летящего орла. Он хотел уже опустить глаза и вдруг поймал взгляд женщины. Глаза уже не улыбались, губы были плотно сжаты, и уголки смотрели вниз. «Если бы ты мог мне помочь» — услышал Богдан.

Она повернула голову к мужу и резко произнесла:

— Зачем ты меня сюда позвал? Говорить нам не о чем, — сделала небольшую паузу, вдохнула и выдохнула, — у тебя другая женщина, Орлов, я знаю, — она держала в руке пустой бокал, но не ставила его на стол.

Богдан не шевелился. Он услышал имя. Прислушался. Опять. «Марго, ты слышишь? Я знаю, ты меня слышишь, Марго. Тут спрашивают о тебе, милая Как твоя коленка? У меня в ванной стоит баночка. Знаешь, что там? Ты слышишь меня, Марго? Баночка с мазью Вишневского» Что за ерунда, подумал Богдан. Какая ещё Марго? Моя Марго? На свете тысячи Маргарит. Но он знал, что всё это неслучайно. Это его Марго. Он почти видел её в сознании этого важного грубияна с золотым значком на лацкане. Он видел её в длинном платье на сцене рядом с аккордеонистом. Глупости. Мазь Вишневского Извращенец. В это мгновение мужчина резко обернулся к Богдану, схватился за сердце и начал глотать воздух ртом. Потом вскрикнул и упал назад вместе со стулом. Раздался грохот. Женщина посмотрела на происходящее с явным недоверием, то ли она не могла поверить, что он действительно упал, то ли она не верила своим глазам.

— Орлов! Что с тобой, Гена! — выкрикнула она и опять посмотрела на Богдана. Вскочила со стула, но пошатнулась и схватилась за скатерть, таща её за собой. Со стола начала падать посуда.

— Официант, кто — нибудь! — но голос её не слушался, она была уже достаточно пьяна. Она захотела подойти к упавшему Орлову, но зацепилась каблуком за сползшую на пол скатерть, потеряла равновесие и упала. К ним подбежали два официанта. Один поднимал её, другой разговаривал по телефону.

— «Скорая» будет через пару минут, они уже очень близко! — успокаивал её второй официант.

Женщина отталкивала помощь и ползла на четвереньках к мужу. Добралась до него, расстегнула воротник рубашки и остановилась, всматриваясь в его обездвиженное лицо.

Богдан встал, положил на столик деньги и незаметно направился к выходу.

19. Я больше не артист

Зимний сад стал любимым местом встречи, когда оставалось свободное время. Чаще всего они встречались там после ужина. Стеша всегда садилась у больших кактусов, Муслим где-нибудь рядом, а Марго любила походить, потрогать листья, наклониться к цветам, что-то поправить — она любила землю, сады, фонтаны.

Напротив Стеши, на маленьком стеклянном столике стоял маятник. Маятник качался и оставлял причудливые следы на почти белоснежном песке, насыпанном на специальную дощечку. Стеша сидела, не двигаясь, и внимательно следила за маятником глазами.

— Что-то наш Богдан запаздывает. Стеша совсем голову потеряла, — попытался пошутить Муслим. Все же друг друга чувствовали.

— Пожалуйста, следи лучше за своей головой, — тут же ответила Стеша. Она не стеснялась того, что переживала за Богдана.

Марго подошла к кактусам, внимательно осмотрела распускающийся на одном из них цветок. Зачем-то его понюхала.

— Всё-таки кактусы не цветут. Это какие-то случайные цветы. Тебя Богдан вчера ничем не удивил? Он грозился разобраться с какой-то идеей, — обратилась она к Стеше. Она тоже немного волновалась.

— Он возится с шумерскими табличками, — ответил вместо неё Муслим, внимательно следивший за ними обеими.

— А-а-а! Я знаю тогда. Разоблачил, наверное, сказки про аннунаков, — сделала вид, что догадалась, Марго.

— Как думаете, к нему Жрица уже приходила? — спросила Стеша. Ей давно хотелось это спросить у самого Богдана, но она не решалась.

— Рано или поздно это случится, — казалось, что Муслиму хотелось с ней поговорить, а она все разговоры переводила в другую плоскость, не ту, что нужно было Муслиму, но он умел ждать и находить нужный момент.

Послышались твёрдые быстрые шаги и в оранжерею вошёл Богдан. Галстук он нёс в руке, рубашка была расстёгнута у горла, брови нахмурены.

— Я провалил задание, — выпалил Богдан.

— Не может быть! — почти вскрикнула Стеша, а Муслим даже дёрнул головой от неожиданности, — ты ничего не услышал? Не понял? Что случилось? — продолжала Стеша взволнованным голосом.

— Мне показалось знакомым лицо мужчины, с которым я работал, — он подошёл к Марго, но