Папа для непосед - Ника Лето

– Не подходи.

– Иди сюда, – повторяет он, и в его голосе столько мягкости, что мне хочется запульнуть в него единорогом, чтобы не делал этого со мной.

Чтобы я не раскисала снова. Чтобы я не верила. Чтобы я не вздумала сейчас плакать перед ним, пока моё сердце снова сжимается и напоминает о том, как бывает порой больно.

Я не двигаюсь с места. Он делает шаг сам. Медленно, давая мне время на то, чтобы отступить. Вот только я не отступаю. Единорог опускается.

Он подходит вплотную. Берёт игрушку из моих рук, отбрасывает на диван. Потом его руки ложатся на мою талию, и он аккуратно притягивает меня к себе.

Стою, не шевелюсь. Чувствую себя отвратительно.

– Ты ревнуешь, – говорит Зимин, и теперь в его голосе нет насмешки. Только нежность. – И знаешь, это приятно. Потому что показывает, что я тебе не безразличен. Но нужно в меру, Лена. Я не такой, как твой бывший. Я не буду тебя обманывать. Я за честность. Всегда за честность.

– Я не могу просто взять и поверить, – шепчу я, чувствуя, как глаза щиплет. – Ты не понимаешь, Зимин… Я ошпарилась. Мне сложно доверять мужчинам. А тут такое… Анфиса, кофе, касания… У меня в голове сразу картинки, как ты… с ней…

Он прижимает меня к себе крепче. Я утыкаюсь носом ему в грудь, вдыхаю родной запах его кожи и кофе. Чувствую, как спокойно, уверенно бьётся его сердце.

– Я тебя не обижу, Лена, – говорит он тихо, гладя меня по спине. – Я сказал, что мы вместе. И я имел в виду именно это. Ты – моя девушка. Моя женщина. И я ни на кого тебя не променяю.

Моя девушка.

Он сказал, что я его девушка…

Но могу ли я поверить? Могу ли отпустить себя и впустить его в свою душу без страха?

– Ты мне веришь, Лена? – спрашивает Зимин.

– Не знаю, – бубню я в его рубашку.

– Слушай. Ну хочешь, я уволю эту Анфису, чтобы тебе жилось легче?

– Нет! – я отдёргиваю голову, смотрю на него испуганно. – Что за бред? Не надо никого увольнять.

– Тогда перестань ревновать, – он усмехается, проводит большим пальцем по моей щеке, стирая предательскую влагу. – И запомни: я думаю только о тебе. Мне никто другой не нужен. Никто. Только ты. Ясно?

– Ясно, – шепчу я.

Он целует меня. Нежно, медленно, совсем не так, как в прошлый раз. Его губы бережно скользят по моим, пальцы перебирают волосы на затылке. Я таю, прижимаюсь ближе, чувствуя, как обида и ревность уходят, оставляя место теплу и спокойствию.

Мы стоим, обнявшись посреди кабинета, среди документов, ноутбуков и забытого единорога на диване. Я слушаю его сердце, вдыхаю его запах и понимаю, что мне отчаянно хочется ему верить.

Хочется. Как же хочется снова поверить…

Глава 25. Всё серьёзно

Глава 25. Всё серьёзно

Зимин

Лена ревнует. Это заметно по всему. По сжатым губам, по напряжённым плечам, по тому, как она вцепилась в этого дурацкого единорога, будто он может её защитить. И я сначала злюсь. Потому что это глупо. Потому что Анфиса – никто, пустое место, просто сотрудница.

Но потом я смотрю в её глаза и вижу там страх. Настоящий, живой страх. Не каприз, не истерику. Боль. И до меня медленно доезжает, что происходит.

Она боится, что я окажусь таким же, как её бывший. Что я предам, обману, выброшу, когда наиграюсь. Что я буду грёбаным мудаком, как этот её Коля.

У меня внутри что-то щёлкает. Переворачивается.

Я привык к лёгким отношениям – пришёл, ушёл, никто никому ничего не должен. Никто не ждёт, не требует, не плачет по ночам. Но с Леной всё по-другому, потому что она другая.

Она не из тех девушек, которые могут смотреть на ничего не значащий флирт и воспринимать его нормально. Для неё это уже путь к предательству. Даже если это действительно вообще ничто.

Я обнимаю её. Утыкаюсь носом в макушку, вдыхаю запах её волос, чувствую, как быстро, испуганно бьётся её сердце. Моё, кажется, отбивает тот же ритм.

Мне нужно стать холоднее. Никаких кофе наедине, никаких касаний. Пусть все кругом думают, что я чёрствый сухарь. Плевать. Лишь бы она не смотрела так, будто я рушу мир.

Я сжимаю её сильнее, прижимаю к себе. Она вздыхает, расслабляется чуть-чуть. И тут меня накрывает.

Я соскучился. Безумно. Невыносимо. Эти дни без неё, как в аду. Она спит с детьми, я прихожу, а она уже вырубилась на диване, утомлённая, растрёпанная, такая родная. Я смотрел на неё и сходил с ума. Не мог прикоснуться, не мог обнять, потому что боялся разбудить. А когда она просыпалась утром, меня уже не было рядом.

Сущая пытка, когда распробовал её на вкус, и не могу получить больше. Но сейчас… не могу просто удержаться. Хочу до безумия. До одури.

– Я соскучился, Лена, – говорю я хрипло, потому что воображение уже играет на полную катушку. – Безумно соскучился по тебе. Ты даже не представляешь, какие муки грызли меня, когда я видел тебя спящую на диване. Хотелось эгоистично разбудить тебя, но я держался…

– У тебя работа, – тихо отвечает она.

Я слышу в её голосе усталость, понимание, принятие. Но я уже не могу ни о чём другом думать. Работа работой, но мы ведь люди. Мы не железные, не роботы, в конце концов. Есть же и потребности…

– К чёрту работу, – рычу я. – Я хочу тебя. Сейчас. Здесь.

– Артём, но это же… неподходящее… – лепечет удивлённо и пытается от меня отодвинуться, упираясь ладонями в плечи.

– Очень даже подходящее, – шепчу я, и мои губы уже прикасаются к её шее. Я чувствую, как она вздрагивает. – Мы одни. Никто не придёт. Закроем дверь. И вообще уже время обеда, все заняты.

– Ты с ума сошёл, – шепчет Лена, но перестаёт отталкивать.

– Да, – соглашаюсь я, поднимая голову, глядя в её глаза. – Сошёл с ума по тебе. Я вспоминал тебя в этом кабинете. Каждый день. Как ты стояла здесь, мокрая от кофе. Как я расстёгивал твоё платье. Как прикладывал снег к твоей груди.

Мой палец медленно ведёт по её ключице, спускается ниже, очерчивает край выреза. Она замирает, перестаёт