Инквизитор - Борис Вячеславович Конофальский

Ознакомительный фрагмент

восстанавливал равновесие, пытаясь взять коня под контроль, конь поскользнулся. Перебирал ногами, пытаясь устоять, но уже летел боком в большую лужу, образовавшуюся в колее. Все, что успел сделать Волков, — это вытащить ноги из стремени. И когда конь уже летел в лужу, тот перекинул ногу через седло и очень удачно спрыгнул. Скользя по глине, пробежался, пытаясь удержать равновесие. «Лишь бы не на руку. Лишь бы не на руку», — твердил он и почти удержался на ногах, но все-таки упал на бок, безопасно, но изрядно перемазавшись в глину. Конь пролетел мимо него, поднимая фонтан брызг. Скользя, Волков с трудом встал на одно колено, а страшный мужик, шлепая по лужам, бежал к нему. Он был уродлив и близок.

— Ну, ты сам этого хотел, — сказал Волков и потянул меч.

До уродца был десяток шагов. Солдат встал в стойку, отвел меч вниз и чуть в сторону. Ждал. Огромное пузо колыхалось из стороны в сторону на каждом шагу, так и манило ткнуть прямым уколом с выпада, но что-то остановило солдата. Он уже знал, что сделает, но почему-то хотел рассмотреть этого мужика поближе. Поэтому, когда до мужика оставалось всего два шага, а тот просто летел на него, выставив вперед руки, Волков просто сделал шаг в сторону, влево, подприсел и секущим ударом с оттягом врезал уродцу в ногу, чуть выше колена. Секущий удар со всего размаха срежет любую ногу не защищенную доспехами. Солдат рассчитывал увидеть брызги крови и уродливую отечную ногу в луже. Но произошло невероятное, меч глухо звякнул, как будто им пытались разрубить толстую дубовую ветку и чуть не выскользнул из руки. Солдат даже не понял, что произошло, но его спасло то, что чумной мужик со страшным хрустом полетел в не глубокую придорожную канаву с водой, поросшую хилым орешником. Не дожидаясь пока он начнет вставать, солдат кинулся к лошади на ходу пряча меч и надеясь, что лошадь ничего себе не сломала. Он еле успел поймать коня. Тот был здоров и уже готов был броситься бежать.

— Да стой ты! Дьявол в тебя что ли вселился? — Ругал солдат коня, пытаясь попасть в стремя. — Получишь у меня плети.

Он влез на коня с большим трудом, в седло еще не уселся, а конь, как ошпаренный, полетел прочь. Через двести шагов Волкову удалось остановить коня. Он оглянулся назад, но ничего не увидел. На дороге никого не было, вот только лошадь и он сам были перепачканы в глину, да и у коня был разодран правый бок. Видно разодрал стременем, когда упал. Солдат достал из ножен меч и осмотрел лезвие.

— Да что ж такое, — на великолепном клинке он нашел маленькую, в толщину ногтя, зазубрину. — Ну надо же, — он сильно расстроился, — надо убираться отсюда побыстрее. Что за места такие поганые.

Левой ногой он чуть тронул коня шпорой, а тот, шальной, сорвался и полетел.

— Да не несись ты так, дурень, — зло сказал Волков, придерживая его, — мало ты кувыркался сегодня в лужах, чертов сын.

У харчевни стояла добротная, большая телега, покрытая крепкой дерюгой с добрыми меринами впряженными в нее. Там же пара оседланных лошадей с вооруженными людьми, явно не местными. Тут же были небольшие возки. Вооруженные люди внимательно осмотрели Волкова, когда тот подъехал. На встречу ему выбежал взбудораженный Ёган.

— Купец приехал! — Сообщил он. — Не купец, а прямо граф какой-то, я таких даже в городе не видал. А что это с вами? Весь плащ у вас в глине.

— Пошли кого-нибудь за коновалом. Только скажи, что не мне, а коню нужно. А то этот дурак побоится прийти.

— А с конем-то что?

— Поскользнулся.

— Вижу, вон бок подрал. Сейчас отправлю за коновалом кого-нибудь. А вы то как? Рука-то цела?

— Цела. Помоги плащ снять.

Они вошли в харчевню, где Волков сразу увидел двух купцов. Вчерашнего купчишку и купца настоящего. Они отличались как день и ночь. Вчерашний купчишка походил на богатого крестьянина, настоящий купец был похож на городского вельможу, а вовсе не на графа, как казалось Ёгану.

Черный бархат, тяжелая серебряная цепь, роскошный берет, с пером заморской птицы. Пальцы… все пальцы в золотых кольцах и перстнях. Купцы встали. Городской купец был крупный, лет под пятьдесят, борода уже седая. От избытка крови все лицо в мелких сосудах. Не дойдя до купца трех шагов, Волков остановился и поклонился. Купец поклонился тоже, хотя берета не снял.

— Меня зовут Яро Фолькоф, я отставной солдат.

— Я Альфонс Рицци. Я глава купеческой гильдии славного города Вильбурга. Доверенное лицо отца нашего, герцога Карла Оттона четвертого курфюрста Ребенрее, — заговорил купец низким голосом с заметным южным акцентом.

— Рицци? Вы из Фризии или из Ламбрии?

— Я из Верго.

— Из Верго! — Солдат даже обрадовался. — Я шесть лет назад со своей ротой стоял в Верго на зимних квартирах. Самые добрые воспоминания об этом городе. В порту там есть харчевня, где собирались сарацинские купцы. Я там научился пить кофе. Они добавляют в кофе сахар, — солдат внимательно следил за купцом. — Уверен, что вы пробовали. Наверняка были в портовой таверне.

— Пробовал, хотя это было очень давно и эту черную жижу тогда пили без сахара. С мускатом. А в портовых тавернах я не бываю. И предпочитаю наши вергийские вина.

— У вас хороший вкус.

Они сели за стол, где тут же появился трактирщик.

— Вина или пиво? — Спросил Волков.

— Пиво. Для вина еще рано.

— Два пива, — сказал солдат.

Трактирщик исчез.

— Как добрались?

— Отвратительно, дороги размыты, сыро. Выехали в ночь, а добрались только что, — отвечал купец, чуть спесиво выпячивая губу добавил. — Надеюсь, я не напрасно сюда ехал?

Волков смотрел на него, улыбаясь. «Ты летел сюда, жирняк, всю ночь, из-за торговли на сто талеров, значит, для тебя это хорошая торговля», — думал солдат и произнес:

— Ну, что ж, не будем тянуть. Пойдемте в конюшню, у меня есть хороший конь.

Они пришли в конюшню.

— Ёган, отвяжи гнедого, выведи на свет, — приказал солдат.

— Неплохой конь, — сказал купец Рицци, осматривая жеребца.

— Конь отличный. Я хочу за него тридцать.

— О-о-о, — сказал купец, пристально уставившись на солдата, — да я вижу, вы шутник? Вы пригласили меня, чтобы я посмеялся над вашими шутками?

— Смеяться вы будете не над моими шутками, а надо мной, когда продадите коня потом за сорок.

— За сорок? А почему не за сто сорок?

— Потому, что он стоит сорок.

— Он стоит двадцать два талера. Двадцать два. И это, если вы еще найдете покупателя. Рыцарство и дворянство обнищало.