Здесь, но не сейчас - Андрей Волковский
Когда Аллан повис наполовину внутри, наполовину снаружи, кто-то тронул его за ногу. Аллан дёрнулся и не вскрикнул только потому, что страх намертво сжал горло. Он рванулся вперёд, на улицу, но окно не пускало. Попробовал назад, но скованное страхом тело слушалось плохо.
Попытался разглядеть, кто в комнате, но не сумел. Невидимый гость снова коснулся его ноги. Аллан обмер. Но вроде бы есть его никто не собирался. Чьи-то лёгкие пальцы начали выстукивать причудливый мотив на его бедре. Кажется, это та девушка.
Стало легче дышать, и Аллан попробовал продолжить свой путь на волю, но девчонка дёрнула его за штанину, явно призывая вернуться. Аллан не послушался и, упершись руками в стену, принялся дюйм за дюймом выволакивать себя из окна.
Он потерял счёт времени, пытаясь не паниковать и вылезать одновременно быстро и осторожно.
Дверь гулко грохнула о стену, тут же кто-то сильный ухватил его за щиколотки и затащил в дом. Аллан брыкался изо всех сил, но всё, чего он добился, — это ссаженные о раму руки и живот, ушибленные колени и разбитая скула.
Разъярённый хозяин дома схватил его за плечи, приподнял и принялся трясти.
— Нет... — невнятно пробормотал Аллан через повязку. — Отпустите меня...
Мучитель резко остановился и с подозрением уставился на пленника.
— Отпустите... — всхлипнул Аллан.
Мужчина отпустил его левое плечо и врезал Аллану по лицу. Тот на секунду потерял сознание. Очнулся на полу.
Бертруриец вышел из комнаты, но вскоре вернулся: Аллан едва успел сесть, опираясь на кровать.
С хозяином дома вошла жена. В её руке мерцала свечка, и в неверном свете огонька Аллан разглядел жуткий инструмент в руках мужчины. Короткие кривые лезвия на длинной рукояти.
Зачем?! Аллан обмер от ужаса.
Женщина торопливо закружилась по комнате, вскидывая руку без свечи и качая головой. Но муж не обратил на неё внимания. Он подошёл к Аллану, наклонился к нему, сорвал повязку и крепко схватил за нижнюю челюсть.
Поднёс чудовищные лезвия к лицу пленника и клацнул ими.
Аллан мечтал отключиться, чтобы не видеть ни жуткого мужика, ни тускло блестящих лезвий, ни жутко кружащейся по комнате женщины, но сознание не покидало его, с бессмысленной чёткостью фиксируя происходящее.
Лезвия снова клацнули, и Аллан отчётливо осознал, что ему хотят отрезать язык. Проучить, чтобы молчал.
“Не надо! Я и так всё понял! Нет!”
Он судорожно дёрнулся, но безумец крепче сжал пальцы, и Аллану показалось, что челюсть треснула там, куда эти пальцы впивались.
Что же делать? Надо что-то делать, если не хочешь, чтоб тебя искалечили!
На плече мужчины повисла девушка, мотая зажатым в зубах светлым лоскутом. Хозяин дома неохотно перевёл взгляд на дочь, и та начала часто-часто кивать и поглаживать руку отца.
Аллан с трудом заставил себя протянуть руку и схватил край простыни. Дёрнул, надеясь, что цвет небелёного полотна достаточно светлый. Белые лоскуты, насколько он успел заметить, означали что-то обнадёживающее. Значит, есть шанс, что он сейчас просит о помощи, о милосердии.
Почти накрылся простынью, закрываясь от возможной участи. Словно кусок ткани мог его защитить.
Жуткий инструмент наконец отдалился от лица Аллана. Мужчина выпрямился, обвёл тяжёлым взглядом домочадцев и вышел из комнаты. Где-то в доме захныкал ребёнок, и женщина, всплеснув руками, убежала.
Аллан смотрел на девочку, не зная, как её отблагодарить. Прижал руки к сердцу и поклонился юной спасительнице. Та взмахнула ворохом цветных лоскутов, вытянула красный, зажав тремя пальцами, махнула им и юркнула за дверь.
С улицы послышались тяжёлые удары топора. Видимо, так хозяин дома вымещал свой гнев и раздражение.
Вымотанный Аллан забрался в постель. Ему казалось, что он никогда не сможет уснуть: перед глазами отчётливо вставали невозможные и сокрушительно страшные события на берегу и жуткие щёлкающие лезвия. Нет, местные точно нелюди. Выглядят, как обычные люди, но ведут себя, как... как... он не смог подобрать нужных слов. Монстры!
Иногда ему удавалось забыться, и он погружался в вязкие пучины кошмаров. То тонул, то пытался остановить бетрурийцев, кидающих камни в щенка, то болтал с Майком, который вдруг обращался в гигантский камень. Проклятая Бетрура!
На рассвете из очередного тягостного сновидения его вывело лёгкое касание. Над ним склонилась девушка, сразу положившая ладонь на губы Аллана. Тот удивлённо глядел на неё, не пытаясь освободиться. Убедившись, что странный гость не собирается кричать, девушка осторожно отвела ладонь от его лица. Затем поманила за собой.
Аллан осторожно встал с постели и последовал за аборигенкой. Всё лучше, чем лежать и смотреть жуткие подобия снов.
Девушка вывела его из дома и теперь крадучись шагала вдоль заборов. Куда она его ведёт? Как сложно без слов! Как местные вообще хоть что-то понимают?!
Внутри закипала злость: дурацкая планета, чёртов Владыка с его идиотскими законами, тупые аборигены! Они ведь убили Майка за то, что он говорил. Просто за то, что он разговаривал. Разве так можно?
Аллан шагал за девушкой, не обращая внимания ни на лай за заборами, ни на заливистые трели ночных птиц. От бессилия и злости его уже трясло.
Девушка наконец остановилась. Да так внезапно, что Аллан чуть не врезался в худенькую спину. Аборигенка протянула руку, показывая на дом, возле которого они остановились, и быстро задвигала пальцами, словно играла на виртуальном пианино. Потом она трижды коснулась лба указательным пальцем другой руки, стукнула себя по плечу и наклонила голову влево.
Аллан смотрел на неё и ничего, совершенно ничего не понимал.
Девушка повторила свою странную пантомиму, добавив лёгкий прыжок на месте и подмигивание. Понятнее не стало.
Аллан развёл руками и помотал головой. Он старался не злиться на девушку: она, как могла, помогала ему. Но всё же сдерживать раздражение становилось всё сложнее. Вопреки логике и здравому смыслу, ему всё отчётливей казалось, что она может говорить, просто не хочет. Как будто тут снимают одно из этих глупых реалити-шоу. Ведь не могут люди на самом деле совсем не говорить. Не могут. Так не бывает. Это неправильно. Неудобно им самим, в конце концов.
Девушка огорчённо, как показалось Аллану, покачала головой. Постояла, постукивая пальцами по своему бедру. Потом протянула руку и коснулась его запястья. Там, где был браслет. Другой рукой вынула из поясной сумки два лоскута — потеменее и посветлее — и принялась размахивать ими. Ещё немного — и он рехнётся, глядя на все эти ужимки, подёргивания и взмахи тряпками. Почему они не могут общаться, как нормальные люди?! Не
