Мой грозный фитнес-босс - Анна Измайлова

Сообщения в чате «Pulse Staff» тоже были показательные:

ТРЕНЕР_№1: Ну всё, Лавров вернулся к бывшей, зато теперь добрый, вот и меморандум придумал.

АДМИН_№2: HR говорит, что она такого самоуправства ещё не видела.

АРТЁМ: Если кого расстреливать начнут, моргните, я уйду покурить.

Я ловила обрывки фраз по коридору:

— …сначала в соцсетях своих, теперь тут перевернул всё… — …это он под неё всё прогибает, сто процентов… — …ну вернулся к бабе, и хрен бы с ним, но при чём тут мы?…

Я сама не знала, чего больше хочу от этого собрания.

К шести вечера зал №1 выглядел как школьный актовый, в который запихнули фитоняшек и людей в кардиганах.

Тренеры в фирменных футболках и лосинах стояли плотной группой у стены. Администраторы в рубашках, девочки с ресепа — кто с блокнотом, кто с кофе. Наш бух-угол отдельно: мы всегда держимся ближе к выходу, на случай, если кто-то вспомнит про «сокращение штата».

Даже техника притащили: два перца в чёрных футболках с ключами и отвёртками в карманах, лица с выражением «какого чёрта я тут делаю, если ничего не сломалось».

Я стояла между Таней и Ритой. Таня — белее бумаги, Рита — нервно теребит резинку на волосах.

— Ты как? — шепнула Рита.

— Как декларация по НДС, — ответила. — Вроде существует, но лучше бы нет.

На импровизированную сцену вышла Елена, наш HR, в строгом костюме.

— Коллеги, — начала она ровным голосом. — Спасибо, что задержались. Сегодня у нас важный разговор о ценностях и культуре «Pulse». Но перед этим слово — управляющему.

И отходит в сторону. Кирилл выходит без пиджака. В чёрной футболке с логотипом клуба, в джинсах.

Я чувствую, как у меня дергается глаз. Таня шепчет:

— Если он сейчас скажет «все расслабились», я упаду в обморок.

Он проводит взглядом по залу. На секунду задерживается на нашей стороне, на мне. Я делаю вид, что рассматриваю потолочные светильники.

— Всем добрый вечер, — говорит он.

Голос привычный, спокойный, низкий.

— У нас было шумно пару недель, — продолжает. — Новостные каналы, мемы, видео — всё вместе.

Лёгкий смешок по залу.

— И я хочу начать не с цифр, не с PR, а с того, что мы провтыкали, — говорит он. — И я первый.

Зал чуть притихает.

— «Pulse» задумывался как место, где люди становятся здоровее, сильнее, увереннее, — он ходит взглядом по рядам. — Но в какой-то момент, вместе с дисциплиной, у нас в систему просочился ещё один инструмент. Стыд.

— Стыд за тело, за еду, за усталость, — перечисляет он. — Мы шутили про «рыхлых», делали «чёрные списки продуктов», раздавали комментарии.

Кто-то из тренеров нервно кашляет. Девочки с ресепа переглядываются.

— И да, — добавляет он. — Я сам это делал.

На мне будто загорается прожектор.

— Когда я увидел бутерброд с колбасой у нашего бухгалтера и сказал, что она плохая реклама клуба, — произносит. — Я думал, что защищаю бренд. По факту я просто унизил человека за то, что он ест.

Зал оживляется шёпотами. Таня тихо: «Охуеть…». Рита в бок:

— Он это при всех реально сказал?

— Сама в шоке, — бурчу.

— Так вот, — говорит Кирилл. — Это была ошибка.

Пауза. Он достаёт из папки лист.

— Поэтому, — продолжает, — с сегодняшнего дня в «Pulse» начинает действовать меморандум «ЗОЖ без стыда».

Некоторые хихикают.

— Это не маркетинговая шутка, — ровно. — Это то, как мы будем работать. Коротко по пунктам.

Он зачитывает так, чтобы слышали все, и одновременно смотрит в зал.

— Первое. Запрет на шейминг внешности и еды. Никаких «ты рыхлый», «ты старая», «ты страшная для ресепа», ни в отношении клиентов, ни сотрудников.

Я краем глаза вижу, как одна из тренерш, которая любила про ресеп «нам нужны пофотогеничнее», неловко отворачивается.

— Мы можем и должны давать профессиональную обратную связь, — подчёркивает он. — Но не унижать. Разница между «у тебя лишний жир на животе» и «укрепим корпус, чтобы спина не болела» огромная. Мы тренеры, а не комментаторы с дивана в интернете.

Несколько человек в зале улыбаются. Артём поднимает руку:

— А можно фразу «ты ведёшь себя как долбоёб» заменить на «у тебя шаткая позиция»?

— Для тебя сделаем отдельное приложение к меморандуму, — не моргнув, отвечает Кирилл. Зал смеётся.

Я, если честно, удивляюсь, насколько он сегодня… живой. Чуть нервничает, чуть шутит.

— Второе, — продолжает. — Еда.

Я напрягаюсь.

— Мы не будем устраивать охоту на печеньки и пончики, не будем вырывать еду из рук у сотрудников и отправлять её в «чёрный список». Сахар не преступление.

Артём довольно громко:

— Вы слышали, господа: сахар амнистирован!

— Но, — поднимает палец Кирилл, — это не значит, что мы забиваем на питание. У нас будет общий ориентир: нормальная кухня, понятные рекомендации. Но никакой публичной порки за принёсанный бутер или конфету на ресепшене.

Рита торжественно шепчет:

— Соня, твой бутер вошёл в историю.

— Я так и знала, что моё кулинарное наследие не пропадёт, — мрачно отвечаю.

— Третье. Отношение к ошибкам сотрудников. У нас была проверка налоговой. Была ошибка в отчётах. И я знаю, что многие думали: «Ну всё, бухгалтера сейчас сольют». Официально, — продолжает он. — В этой истории ответственность лежит на мне. Я не выстроил нормально процессы с шаблонами и базами, не выбил вовремя нормальный софт. Да, технический косяк был на стороне конкретного человека. Но если мы при каждом таком случае будем выбрасывать людей, а не чинить систему мы далеко так не уедем.

Глаза сами ищут Елену. HR стоит с лёгкой деревянной улыбкой, но молчит. Либо убьёт его потом лично, либо привыкать начнёт.

— Один косяк не делает человека мусором, — заключает он. — Особенно если он до этого вытаскивал нас ночами и не сливался.

Ладно. Сдерживаю слёзы, только потому, что на мне нет водостойкой туши.

— Четвёртое. Внутренний язык, — Кирилл смотрит по рядам тренеров. — Если я ещё раз услышу, как кто-то из сотрудников говорит о клиенте или коллеге в формате «слишком жирная для тренажёра», «слишком старая для зала» и так далее мы попрощаемся.

У нескольких девушек с ресепа лица буквально светятся. И тут он добавляет:

— В связи с этим у нас первое кадровое решение.

Зал