Игры мажоров. "Сотый" лицей - Дина Ареева

— Нет, не из-за вас, — снова согласился Топольский, — а для того, чтобы начать за вами ухаживать. Возможно, тогда нам с Никитосом повезет?

— Я потеряла мужа, я его любила, — теперь ее голос звучал безжизненно, — и, если у вас есть хоть капля совести, вы оставите меня в покое.

Топольский с силой ударил ладонями по рулю.

— Ну почему вы не даете мне шанса, Даша? Я вас не тороплю, просто я когда увидел вас, то… влюбился. Как мальчишка, как мой Никита в Машу. Почему вы меня отталкиваете, даже не распробовав?

Теперь она смотрела с какой-то затаенной грустью.

— Вы взрослый мужчина, а вполне серьезно говорите, что влюбились с первого взгляда. Вы правда считаете меня такой наивной?

— Нет, не считаю. Как раз наоборот, вы умная женщина. И очень красивая.

— Пожалуйста, я же попросила…

— Что попросили? Не делать комплиментов женщине, которая нравится до одури, до сумасшествия? — в горле пересохло, и получилось хрипло, как в дешевой мелодраме.

— Мы с вами ходим по кругу, Андрей. А суть одна — мы из разных миров. Вы — депутат облсовета и очень обеспеченный человек. Я — простая учительница. Между нами просто ничего не может быть, — она как будто успокоилась и говорила уже без того надрыва. — Кроме того, что я пока педагог вашего сына.

— Тогда у меня будет к вам предложение, — Андрей продолжал сидеть, глядя в упор в лобовое стекло. — Займитесь с Никитой английским языком, он конкретно просел за лето. Я буду вам хорошо платить, вы соберете деньги на операцию за пару месяцев. А если не хватит, я добавлю.

— Я не буду успевать, — мотнула головой Дарья, — к вам, потом домой.

— Не надо к нам, — быстро сказал Топольский. — Я буду привозить Никиту сюда, к вам.

Глава 13

Маша

— Они мне отказали, — говорит Макс, глядя в невидимую точку перед собой, как только мы рассаживаемся за столиком.

Мы сидим в кофейне, парни написали мне в нашем чате на троих, что надо встретиться. Мне пришлось наплести Алине, что я остаюсь после уроков ждать маму, а самой прятаться за зданием лицея, пока подружка свернет к остановке.

— Как отказали? — переспрашиваю удивленно. Я была уверена, что Макса возьмут в Игру.

— Сегодня пришел отказ, — он демонстрирует нам сообщение с неизвестного номера.

— Знаешь, я подозревал это, — осторожно замечает Сева. — Слишком долго они обсуждали твою кандидатуру.

— И что же делать? — спрашиваю, испытывая чувство вины за то, что так и не смогла залить на телефон Топольского следящую прогу.

Парням объяснила, что вмешался отец Никиты. Да и сам Топольский теперь как будто меня сторонится.

— Я пойду, — решительно кладет ладони на стол Севка.

— Нет, — мотает головой Макс, — тебя тем более не возьмут. Палевно. Ты же можешь Волынским инфу слить, они ж не самоубийцы.

Мы сидим, потерянно уткнувшись в пустые чашки.

— Ладно, — встает из-за столика Макс, — расходимся. Жаль, не вышло. Понятия не имею, чем я их не устроил.

— Они в курсе, что ты дружил с Грачевым? — спрашиваю, поднимаясь следом.

— Конечно, — кивает Макс, — думаешь, они догадались?

— Не знаю, — качаю головой, — здесь что угодно может быть.

— А я считаю, что ты изначально для них не варик, — возражает Сева. — Вспомни, как лайтово Сергей прошел все задания. Ему просто не повезло на стройке. Ты тоже годный игрок, предсказуемый, понимаешь?

— Я не понимаю, объясни, — дергаю Севку за локоть.

Мы выходим на улицу, и парни идут со мной на остановку. Это уже сложившийся ритуал.

— Они ставят ставки, — поясняет Сева, поправляя очки, — предполагая, сможет или не сможет игрок выполнить задание. Максу сложно придумать задание, с которым бы он не справился. В Игре строгий запрет на криминал и интим, они не могут потребовать ничего подобного. А с остальным наш терминатор справится. Поэтому им нужен лузер. Темная лошадка. От которого неизвестно чего можно ждать. На такого игрока интересно ставить ставки как раз потому, что он непредсказуем.

— Почему запрет? — слегка краснею, представляя, что они могут вообразить. Но мне важно знать.

— Учредители чтут уголовный кодекс, — усмехается Макс.

— И очень хорошо его знают, — добавляет Севка.

Больше мы не разговариваем, каждый думает о своем. Подходит троллейбус, я прощаюсь с ребятами и еду на физику.

На уроке путаюсь и забываюсь, репетитор все время поправляет и делает замечания. Мне стыдно, что я завалила урок, но из головы не идет сегодняшний разговор.

Лузер. Им нужен лузер.

По дороге домой захожу в супермаркет, мама просила кое-что купить к ужину. Дома сажусь за домашку, и когда поднимаю голову, на часах семь.

Вскакиваю и бегу на кухню, ставлю воду на спагетти и режу салат. Сегодня родительское собрание, мама будет позже, но я все равно засиделась.

Когда мне говорили, что в лицее большая нагрузка, то явно преуменьшили. По сравнению с моей старой школой нас просто заваливают уроками. К обычному реферату требования как к научному докладу.

Наконец щелкает замок, и я бегу встречать маму.

— Давай сумку, пойдем ужинать, я уже проголодалась, — говорю и вижу, что мама взволнована и взвинчена. Заглядываю в глаза. — Мам?..

— Меня привез Топольский, — отвечает она и нервно стягивает с шеи платок. Я застываю столбом. Мама вздыхает с легким упреком. — Мышь, я не садилась к нему в машину сама, если ты об этом. Он вынудил меня сесть, чтобы обсудить ваши с Никитой отношения.

— У нас с Никитой нет отношений, — еле шевелю губами, получается какой-то сиплый звук.

— Мышка, — порывисто меня обнимает, — скажи, тебе нравится этот мальчик? Его отец утверждает, что ему надо дать шанс. Он не понимает, почему ты его отталкиваешь, и я чуть не сказала ему правду. Может, все-таки стоит сказать? Сделать тест ДНК, выяснить…

— И что дальше? — отодвигаюсь и смотрю в упор. — Если мы не брат с сестрой, я должна забыть, что его отец тоже там был и общаться как ни в чем ни бывало? А потом и те двое появятся. Ты уверена, что они не общаются, мам? А