Здесь, но не сейчас - Андрей Волковский

Мужик стоял спиной к дому. Рядом совсем маленькая девочка собирала щепки, а за ней скакал толстый чёрный щенок.

Он словно попал в старый фильм. Только повязка, прикрывающая рот девочки, смотрелась авторским допущением безумного режиссёра.

Из глубины дома послышался звон посуды, грохот, затем пронзительный вопль, а через пару секунд мимо девочки и щенка пронеслась серая кошка. Взлетела на забор и сиганула на другую сторону.

Чего-то не хватало. Вскрика того, кто, видимо, споткнулся о кошку. Весёлых девочкиных возгласов. Ругани мужика. Один щенок исправно залаял, но скоро отвлёкся и стал ловить хвост.

Дверь в комнате отворилась, и Аллан стремительно обернулся. В глазах потемнело, и он ухватился за подоконник.

Вошла женщина с подносом, на котором лежал резаный крупными ломтями хлеб, сыр, два похожих на круглые огурцы плода, стояла чашка с тёмным напитком и пиала с чем-то красным и густым.

Повязка женщины была почти чистой, украшенной вышитыми голубыми цветочками. Аллан смотрел на эти цветочки и никак не мог заставить себя отвести взгляд. Повязки на лицах тех мужчин на берегу тоже были украшены: короткой бахромой, монетками и ракушками, цветными нитками.

Господи... Они... Майк...

Аллан сполз по стене у окна на пол и заплакал.

Женщина поставила поднос на стул и тихо вышла.

Когда истерика прошла, Аллан со стыдом осознал, что голоден. Почти против воли подошёл к подносу и застыл над ним, не решаясь попробовать то, что приготовили те, кто близок с убийцами Майка.

Как он посмотрит в глаза мистеру Харрингтону, отцу своего друга? Что он ему скажет? “Мы думали: мы в безопасности”? “Мы не знали, что так будет”? “Так не должно было случиться”?

Что бы он ни сказал, он виноват. Это ему, Аллану, пришла мысль что-то доказать своему родителю и умотать в почти взрослое почти путешествие. А над побережьем на подлёте к хребту они попали в магнитную аномалию и потеряли управление. Система безопасности флайера катапультировала пассажиров, так что обломки теперь где-то в районе подножия Западного хребта, а где он, Аллан, не знает, похоже, никто. Эта чёртова аномалия вырубила и их с Майком браслеты. Как же его теперь найдут?

Он сжевал кусок хлеба. Потом ещё один. И ещё. Съел сыр. Попробовал красное в пиалке — как будто жидкий джем. Тёмное в кружке — какой-то травяной чай.

Надо найти свой браслет. Даже если он не выдержал встречи с океаном, уничтожить механизм экстренного сигнала можно только с самим устройством. Если он получит браслет, то сможет отправить на корабль свои координаты. Надо было сделать это ещё на берегу, но сначала он был слишком слаб, а потом... господи...

Аллану снова представился пожилой худощавый мистер Харрингтон. Как он ищет сейчас вместе со всеми своего сына и сына старпома. Как он обрадуется, когда “Вестник” получит сигнал браслета. Как... а вот какое у него будет лицо, когда он узнает, что его сын не вернётся, Аллан представить не мог. Стоило подумать об этом, как образ мистера Харрингтона расплывался, терял лицо, становясь плоским, нарисованным и неизъяснимо жутким.

Мама Майка сейчас на другом корабле. У неё во втором браке есть ещё два сына, но вряд ли это её утешит.

На секунду Аллану захотелось не найти браслет. Чтобы никогда не увидеть, как на него посмотрит мистер Харрингтон. Не услышать то, что отец лучшего друга ему скажет.

Нет, так нельзя. Нельзя быть таким трусом. Он должен выжить и вернуться. И рассказать то, о чём говорить невозможно.

Он покосился на свисающую со второго стула тряпку. Помедлил секунду и схватил её. Преодолевая брезгливость, надел. Теперь эта тряпка будет напоминать ему, что нужно молчать.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула девушка, которую Аллан видел там, на берегу. Она сразу сунулась к подносу, с минуту разглядывала его содержимое, потом щёлкнула пальцами левой руки над головой, вытянулась на носочках и ткнула себя правой рукой в грудь. Глянула на чужака, подхватила поднос и собралась унести его. Аллан осторожно дотронулся до плеча девушки, а когда та подняла на него глаза, коснулся своего запястья, которое раньше привычно обнимал браслет.

Девушка поставила поднос на пол, вытащила из-за пазухи цветные лоскутки, выбрала синий и грязно-белый. Замахала ими перед носом Аллана, одновременно притопывая и наклоняя голову влево.

Ему захотелось схватить девчонку за плечи и трясти, пока из неё не вытрясутся нормальные, человеческие слова. И плевать, что изначальный бетрурийский был смесью обновлённого корейского и интериндийского.

Девушка подпрыгнула, потом наклонилась до самого пола и выбила замысловатую дробь кончиками пальцев.

Что она имеет в виду? Приветствует гостя? Интересуется, какой обед подать? Обещает страшные кары за то, что чужаки посмели вторгнуться в их поселение? Наоборот, обещает безопасность? Или просто сообщает, что родители пока заняты, а она ещё слишком юна, чтобы вести переговоры?

Девушка подняла поднос и выскочила за дверь. Снаружи щёлкнул засов, и Аллан остро ощутил своё одиночество.

Следующие пару часов ему только и оставалось, что думать. Как найти браслет? Помощи у местных не попросишь: не получится предложить им награду или запугать орудиями “Вестника”. Межгосударственный скандал аборигенов, видимо, не интересует. Просто по-человечески договориться с ними тоже не удастся.

Да и люди ли они после того, что сделали с Майком? Аллан приказал себе не думать о друге. О чём угодно, но не о нём. Иначе останется только свернуться в жалкий дрожащий комок и задыхаться от слёз и отчаяния. Майк бы этого не хотел. А его отец имеет право знать, что стало с сыном. И только Аллан может ему рассказать о последних минутах Майка.

Аллана затрясло. Недавний завтрак едким комом встал в горле.

Так, сосредоточься на другом. Думай, как выбраться!

Тихая женщина в повязке с цветочками принесла чужаку обед и одежду. Не его удобные современные вещи, а здешние грубые штаны, рубаху и великоватые сандалии. Всё это ужасно тёрло и раздражало кожу, но пришлось смириться с тем, что есть.

Чтобы отвлечься, он снова взялся изучать комнату.

Дверь хозяева запирали, но можно попробовать выбраться через окно — нижняя часть створки открывалась отдельно, будто маленький люк в двери технического помещения на корабле.

Как он будет искать браслет, Аллан не знал. И не хотел даже думать об этом. Казалось, достаточно выбраться на свободу, а там уже всё как-нибудь образуется. Должно образоваться! Он ведь не может кончить, как Майк... ведь нет?

Аллан еле дождался вечера. Наконец окончательно затихли шаги в коридоре, и дом погрузился в