Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
***
В дороге Дженс всё поглядывал на брата. Бенни замер на краю повозки, подальше от извозчика и сидящего рядом с ним нанимателя. Спина деревянная, вцепился в края плаща. Вроде всё как обычно, но Дженс видел, как Бенни украдкой поглядывает на отца потерявшегося мальчишки, на несколько долгих секунд забывая, что нужно бояться тряской дороги, редких всадников и пролетающих в стороне ворон.
Городишко Дженса не впечатлил. Отец несколько раз брал его с собой, выезжая на встречи с нанимателями. Дженс тогда с удивлением разглядывал высокие дома Западных пределов и резные наличники домиков Восточных провинций, глазел на беломраморные стены городов Севера и утопающие в зелени лачуги жителей Южного побережья. Столько людей. Столько запахов. Столько шума. Дженсу трудно было представить, как люди сами соглашаются так жить.
Этот город был не самым людным, не самым красивым, но и не самым грязным.
Стражники у ворот проводили телегу ленивыми взглядами: нет груза и вооруженной охраны — нет пошлины.
Город полнился запахами людей, осенней грязи, печного дыма, прелой соломы, стоялой воды и сырого камня. Закатное солнце золотило узкие улицы с двух- и трёхэтажными домами, поблёскивало в мутных лужах на мостовой. Спешили по своим делам пешеходы и всадники, громыхали повозки и кареты.
Бенни сполз на дно телеги, зажмурился и, кажется, даже дышать перестал.
Так и добрались.
В доме нанимателя пахло полированным деревом и остывшим очагом. Сквозь эти запахи пробивался слабый запах сырости. Дженс принюхался: нет, сыряницы не завелись, бесплотной гнилости тоже нет. Ничего подозрительного.
За окнами стремительно сгущались сумерки, погружая квартал в густую темноту, слабо разбавленную светом двух фонарей в начале и в конце улицы.
После ужина Дженс осмотрел чердак, который Бенни выбрал в качестве временного убежища, ничего подозрительного не обнаружил и выскользнул в городскую ночь.
Сначала надо пройтись до Пивной слободы, навестить там Старого Хью да посмотреть, не одержимый ли он.
Покружил по городу, избегая орденских патрулей и немногочисленных прохожих.
Запахи людей, пищи, животных, нечистот, кожи и сырой земли сливались в неприятный, но терпимый хор. Дженс шёл на запад, как советовал наниматель, и вскоре уловил характерные кисловатые ноты солода, переплетающиеся со слабыми ароматами спирта, сладостью перезрелых фруктов и насыщенной терпкостью хмеля. От обилия запахов у Дженса зачесался нос, и он еле удержался от звучного чиха.
Пивоварня Хью оказалась самой большой в слободе. Два этажа и жилая пристройка сбоку. У входа Дженс всё-таки расчихался: зверски несло травинником. Странно: уж для пива его точно не используют. Дженс на всякий случай обошёл пивоварню. Как и следовало ожидать, нигде рядом эта трава не росла.
Надо посмотреть на этого пивовара.
Обычно комнату хозяина найти легко: весь дом пропитывается его запахом. Здесь же Дженс, морщась и отфыркиваясь, обнаружил Старого Хью в спальне, провонявшей травинником. Пивовар спал. Громко храпел, с переливами и подвываниями. Просто удивительно, как эти рулады терпит спящая рядом жена.
Постоял с полминуты, настороженно втягивая воздух, но проклятый травинник забивал другие запахи: человек мог быть одержимым, мог купаться в детской крови, мог проводить тёмные ритуалы — никто ничего не учует.
Влезть в окно и расспросить пивовара нельзя: добром он говорить не захочет. Можно заставить силой, но тогда потом придётся убить и его, и женщину. Отец накрепко вдолбил в голову Дженса простое правило: если уж нарушаешь закон — не оставляй никаких свидетелей.
Нет, сперва надо найти Томаса с Площади Старых Праведников. Вдруг этот Томас и есть похититель, а Старый Хью просто кроме пива торгует прянностями?
Площадь долго искать не пришлось: дорогу наниматель объяснил отлично.
Дженс огляделся, привычно принюхался — нюх уже почти вернулся после мерзкой травы — и направился к таверне в соседнем переулке. В питейном заведении всегда найдётся желающий поболтать.
Войдя, он сразу обратил внимание на большую компанию за столом у камина. Молодой человек с огромным фингалом под глазом громко и горестно жаловался на жизнь. Приятели вокруг хохотали и пили.
Дженс с порога уловил в горестных стенаниях молодца с фингалом знакомое “Глинянка” и, натянув на лицо кривую усмешку, нетвёрдой походкой двинулся к столу.
— Томас, здорово! А ты чё так рано уехал? Пива сюда, хозяин, да поскорее! Друга угощаю!
Два кувшина спустя Дженс был почти уверен, что Томас к похищению ребёнка непричастен. В Глинянку он поехал со случайным знакомым, “возмечтав усладить взор дивными прелестями очаровательных селянок”.
— Душа поэта исстрадалась в оковах равнодушных стен!..
За чтение стихов одной голубушке ему и прилетело в глаз от её жениха. Оскорбленный в лучших чувствах поэт пьяно рыдал, пытался декламировать свои вирши и называл Дженса лучшим другом. От поэта несло пивом, вином, потным исподним и кислой капустой. Никакой одержимости и крови. Но перепроверить не помешает: вдруг кто-то втёмную использовал этого страдальца, чтобы увезти мальчишку? Вряд ли, но отец учил всегда доводить дело до конца. Нужно посмотреть на его дом и обнюхать карету.
Дженс поволок поэта из таверны. Тот бормотал:
— Давай домой, друг... Там... Там у меня...ик.. вино-о!
За углом они чуть не столкнулись с патрулём. Дженс услышал и учуял их загодя, но бросать спутника не стал. Два стражника едва удостоили припозднившихся гуляк взглядом. Зато два адепта Ордена в долгополых серых одеяниях пристально оглядели подозрительную парочку. Поэт был изрядно потрёпан и еле плёлся, а Дженс в великоватом, будто с чужого плеча, охотничьем костюме вид имел не совсем добропорядочный. Но, прислушавшись к бормотанию Томаса, адепты быстро потеряли интерес и поспешили вслед за стражниками.
Вдоль позвоночника пробежал холодок. От орденцев остро и неприятно пахло их магией и какими-то благовониями. Пёс внутри беззвучно оскалился, но вырваться на волю не пытался. Дженс мысленно усмехнулся, представив, как они посмотрели бы на него в другом обличии.
Доволок поэта до дома: благо, показывать повороты тот был ещё способен. Захламленный пустой дом был на редкость неуютным, а карета оказалась дешёвой и крошечной. Но мальчишкой нигде не пахло.
Оставив поэта храпеть на потёртой софе, Дженс удалился.
Бенни выглядел помятым и измотанным. Дженс понимающе кивнул и спросил:
— Что видел?
— Мальчик жив, — Бен слабо улыбнулся. — А если по делу, то камни в подвале небольшие, ровные.
Он развёл ладони на полфута и обозначил в воздухе округлое подобие кирпича.
— А, ещё там пахнет чем-то кислым.
Запахи в видениях брат
