Измена. (Не) чужой ребенок - Аня Вьёри

бормочу я.

– Малыш, пойди приляг, – Егор очень нежно меня обнимает, а я почему-то воспринимаю это как должное.

– Ага.

– Давай! Полчаса у тебя точно есть, – гордо говорит он и вдруг звонко целует меня в макушку.

18.03 Глава 27

Маша

Мечусь по квартире, как загнанный зверь.

Его объятия, его поцелуй.

Такие естественные и такие неуместные.

Нет. Не хочу! Не смогу! Уговор был другой! Он сказал, что все бросил и ему жить негде. Я его пустила до тех пор, пока он не поймет, как снова стать на ноги. Но не к себе! Нет! Нет больше семьи! И не будет!

Он просто… Просто поругался. Сейчас он успокоится…

Стоп…

А почему он поругался?

Что произошло?

Слышу поворот ключа в двери. Кажется, задерживаю дыхание.

– Маш!

Он смотрит на меня… Удивленно, что ли? Нет. Скорее испуганно.

А мне попросту дышать нечем.

– Маш, что произошло? – он хмурится, ставит люльку с проснувшимся Санькой. – Маш, не бойся, там не было никого! Я бы заметил, улица была пустой, – я молчу. – Маш, ну давай переедем еще раз!

Он опять кидается ко мне с объятиями.

– Егор, – делаю шаг назад.

– Что? – смотрит на меня обеспокоенно.

– Егор, почему ты поругался с отцом?

Бледнеет, выпрямляется, поджимает губы.

– Только не ври мне, – шепчу сдавленно.

– Маш, какое это имеет значение?

– Не ври мне! – вдруг кричу.

Полянский отступает, поднимает люльку, подает мне:

– Раздень его.

И, не сказав больше ни слова, выходит снова в подъезд.

Я прижимаю к себе ребенка.

Моего маленького, моего драгоценного.

Выспавшийся Санька гулит и пускает пузыри, выдувая зубки.

– Что, мой сладкий, – снимаю шапочку, целую вкусную макушечку, – нагулялся?

Снимаю комбез, подгузник… В коридоре снова открывается дверь. Слышу, как Егор ставит шасси от коляски, проходит на кухню.

Шумит вода, зажигается газ.

Вхожу с Сашкой на руках.

– Я не хочу ругаться, – произношу тихо, – я хочу понимать.

– Что понимать, Марусь? – он смотрит в окно. Спина прямая, голос злой.

– Я хочу понимать, что происходит, – повторяю упорно.

– Отец настаивал, чтобы я вернул в семью Сашку, – отзывается мой муж, а у меня пропадает дар речи и холодеют руки. – Я был против, – Егор поворачивается. – Я знаю, что он важен для тебя.

– Но по завещанию Полянский должен быть у Полянских, – я почти размышляю вслух.

– Да, – кивает, – это позиция отца.

– То есть ты здесь, – прижимаю младенца к себе покрепче, – чтобы вернуть драгоценного наследника в лоно семьи, – пытаюсь улыбнуться, – со мной или без меня…

Егор

Я не помню, когда я в последний раз так орал!

И орал ли вообще?

Меня просто накрыло и разорвало на части!

Да как же достало это наследство!

Как же замучили эти деньги!

Я что, на осознанный независимый поступок не способен?

Люди много делают из корысти!

Так вот! Я из-за денег здесь!

Да! Из-за денег!

Я очень хочу, чтобы у моего сына в будущем не было этих миллионов! Чтобы он мог жить так, как хочет! Женится на ком хочет или не женится вообще! Рожать детей штук пять, и можно девочек, или остаться бездетным.

Я здесь, чтобы он мог сам делать выбор.

И я тоже хочу сам делать выбор!

А на жизнь я заработаю.

Черт возьми! Заработаю!

С голоду не умрем!

Не накоплю на жилье – куплю яхту, уедем в кругосветку!

Поедешь со мной, Маша?

Она плакала.

Не отвечала мне, просто стояла и плакала.

А я, кажется, готов был в этот момент убивать.

Жалко, что дед уже помер… Реально придушил бы его.

Сашку я своим ором напугал знатно.

Маша прижала его, сбежала в комнату, что-то мурлычет ему на ушко, а я стою, уперся лбом в стекло.

Не сразу поймал себя на мысли, что смотрю именно на выход со двора и перекресток.

А ведь я был не прав – он отлично просматривается.

Солнце?

Да нет. Нет тут таких бликов. Леха, похоже, мне просто подыграл. Решил, что нервную молодую мамочку надо успокоить.

Но Маруська не нервная. И излишне богатой фантазией никогда не страдала.

Достаю телефон, набираю сообщение Гохе.

Егор: Гох, вокруг нас наблюдение есть?

Гоха СБ: Так точно, шеф.

Егор: Сегодня Маша видела подозрительную женщину.

Гоха СБ: Наш объект? Не может быть!

И тут же:

Гоха СБ: Сорри, шеф. Проверим камеры.

Да… А ситуация все чудесатее и чудесатее.

Может, в самом деле еще раз переехать?

Маша

Как же я запуталась!

Я хотела сбежать от этих всех сложностей, но весь шлейф проблем увязался за мною следом.

Ну ладно.

Будем откровенны.

Часть проблем сама забрала.

И о чем ты думала, Машка? Ребенка пожалела? Или себя?

Но вот он лежит у тебя на руках, прижимается и… Сейчас расстаться с ним будет уже настоящей трагедией. Причем, мне кажется, и для него тоже.

Остаток дня мы разговариваем мало.

Егор насупился, открыл ноут. Серфит по сайтам с объявлениями о работе.

Хорошего настроения ему это явно не добавляет. Морщина меж бровей становится все глубже.

А то, что мне позвонили по рекомендации моей престарелой покровительницы, кажется, окончательно его добивает.

Когда я собрала Сашку и доложила, что мы поедем к Елене Васильевне прогуляться, он только что-то буркнул в ответ.

Ну и фиг с ним.

Хотел, чтобы его ребенок не был обязан соблюдать завещание – пусть добивается!

Мы же спокойно нагулялись по парку! Я даже познакомилась с такими же, как и я, мамочками! Болтали обо всем и ни о чем и, в общем, домой пришла в очень хорошем расположении духа.

Ужинать не стали. Искупала Сашку, запустила стирку и упала спать…

Наверное, из-за шума стиральной машинки мне все время снилась какая-то ерунда.

Шаги, топот, гул мотора…

Кто-то куда-то ехал, кого-то куда-то увозили…

В какой-то момент то ли в квартире, то ли у меня в голове что-то щелкает – и я просыпаюсь.

Вокруг тишина, темнота… Но ощущение тревоги никуда не уходит.

Я тянусь рукой на ту часть дивана, где спит Санечка, чтобы поправить одеялко, но…

Рядом со мной пусто!

П

19.03 Глава 28

Маша

– ЕГОР! – я почему-то уверена, что его в квартире нет.

Бегу на кухню и… Чуть не падаю, налетев на надувной матрас.

На нем совершенно безмятежно спит мой муж. А сверху, на его груди, Сашка.

– Егор, – оседаю я со стоном.

Он открывает глаза, приподнимается