Самый настоящий бывший босс - Анна Варшевская

название и приблизительный адрес. Вбиваю его в поисковик, и тут же получаю нужную информацию — ресторан работает, и завтраки в меню имеются, вроде бы даже неплохие.

До места добираюсь на такси и с колотящимся сердцем захожу в знакомую дверь. Ко мне тут же подлетает официант, предлагает занять любой столик, и я усаживаюсь возле большого панорамного окна. Сделав заказ, оглядываюсь по сторонам. Интерьер немного поменялся — неудивительно, за столько-то лет, но здесь по-прежнему уютно.

Сама не знаю, зачем я приехала сюда. Задумчиво вожу пальцами по краешку чашки с чаем, который попросила принести сразу. Может быть, потому что хочу попробовать вернуться в тот вечер, когда была молоденькой влюблённой девчонкой? Настроиться перед встречей с Алексеем, попытаться воскресить всё хорошее — пусть его, этого хорошего, и было у нас слишком мало.

Из размышлений меня вырывает вибрация мобильного. Вздрогнув, смотрю на экран и хмурюсь. Как-то я не ожидала…

— Привет, Володя, — отвечаю на звонок.

— Привет, — слышу знакомый низкий голос. — Я хотел бы поговорить. Где ты сейчас?

— Я… завтракаю, — говорю немного растерянно, — в ресторане. А что случилось?

— Почему что-то обязательно должно случиться? — хмыкает мужчина. — Можно к тебе присоединиться? Я тоже ещё не завтракал.

Честно сказать, мне хотелось побыть одной. Я до сих пор не до конца осознала, что Алексей теперь в курсе Матвея и нам придётся как-то налаживать отношения. Ещё один мужчина в моей жизни сейчас совершенно некстати!

Столько лет спокойно обходилась без внимания со стороны противоположного пола, и вот — на тебе! Как любит говорить мама, «не засуха, так ливень». Вздыхаю. Я ведь обещала Володе, что он может обращаться за любой помощью.

— Конечно, можно, — стараюсь, чтобы в голосе звучал если не энтузиазм, то хотя бы вежливость, но мой собеседник явно считывает моё настроение.

— Не переживай, надолго я тебя не задержу, — в голосе отчётливо слышится насмешка. — Ресторан, надеюсь, не на окраине?

Называю адрес, и мужчина довольно говорит:

— Отлично, я относительно недалеко. Буду через полчаса.

Пока жду Володю, рассеянно съедаю свой завтрак — всё приготовлено нормально и, наверное, вкусно, но я почти не замечаю, что ем, опять погрузившись в раздумья. Выныриваю из задумчивости, только когда напротив меня выдвигается стул. Поднимаю глаза, готовая улыбнуться мужчине, но тут же удивлённо моргаю.

— Ты что… ты военный? Или полицейский?

— Почему так решила? — прищуривается Володя. — Привет, кстати!

— Привет, — киваю неловко и пожимаю плечами. — Уж больно пиджак у тебя… форменный.

— Это китель, — поправляет меня мужчина на автомате.

— Ну да, я это и имела в виду, — улыбаюсь, — никогда этим особенно не интересовалась, и в семье не было ни друзей, ни родственников. А где погоны? И ещё такие штучки на рукаве, не помню, как они называются…

— Шевроны, — усмехается Володя. — Китель новый, погоны и шевроны пришивают к форме. Обычно мать пришивала, но… — он хмурится, сжимает губы, а потом говорит, похоже, не то, что собирался: — Я его пока просто как верхнюю одежду ношу. Сейчас в отпуске, так что можно.

— А-а-а, понятно, — тяну задумчиво, хотя для меня это странно. — А что, когда на работе, нельзя так?

— На работе, — мужчина откидывается на спинку стула, — я должен быть одет по форме.

— Надо же, как строго, — улыбаюсь, и он хмыкает в ответ.

— Строго? Это после сороковых было строго, когда регламентировалось даже, в какой руке и как именно держать снятую фуражку.

— Да ладно? — широко распахиваю глаза. — Что, правда?

Володя кивает, машет официанту, подзывая того к столу, и делает заказ. Как только нас опять оставляют наедине, мужчина наклоняется вперёд и говорит:

— Маруся, слушай, я прошу тебя об услуге.

Похоже, ему тяжело даётся эта фраза. Такие, как он, не просят — они приказывают. Что ж такое должно было случиться, чтобы заставить его пойти на этот разговор?

— Я постараюсь помочь, чем смогу, — отвечаю мягко.

— Это касается моей матери, — произносит бесстрастно. — Она… достаточно сложный человек. И последнее время постоянно рассуждает на тему собственной смерти.

— Ох, — вырывается у меня невольно, — надеюсь, она не болеет?

— Она ещё всех нас переживёт, — криво улыбается Володя. — Здоровье у неё неплохое для её возраста, разве что со зрением проблемы.

— И чем я могу помочь? — жду, когда он уже доберётся до сути дела, поднимаю чашку, собираясь допить остатки.

— Стань моей невестой.

Я давлюсь чаем, закашливаюсь до слёз. Володя быстро поднимается, стучит мне по спине, предлагает принести стакан воды. С трудом отдышавшись, машу ему, чтобы сел на место, и вытираю салфеткой глаза. Хорошо, что не красилась.

— Ты с ума сошёл?! — хриплю, когда получается привести себя в норму.

— Послушай, я не договорил, ты зря так переживаешь, — он качает головой. — Только на один раз. Я познакомлю тебя с матерью, один раз поужинаем все вместе — этого достаточно.

— А потом ты сообщишь, что я тебя бросила, разбила тебе сердце, и твою мать хватит инфаркт?! — злюсь на его дурацкое предложение.

— Ты не знаешь мою мать, — хмуро отвечает Володя. — Она с одной стороны считает, что мне пора заводить семью, и подсовывает дочерей своих знакомых, а с другой — и это мне очень хорошо известно — она уже заочно терпеть не может любую женщину, на которой я гипотетически мог бы жениться.

— Я запуталась, — признаюсь честно. — Зачем тогда эта встреча?

— Чтобы её взбодрить, — мрачно говорит мужчина, и у меня отваливается челюсть, а он продолжает: — И чтобы она перестала размахивать у меня перед носом своим завещанием.

— Володь, логики я не вижу от слова совсем, — устало вздыхаю.

— Поверь, я тоже её почти не вижу, — отзеркаливает мой вздох он. — Но других идей у меня нет.

Мы оба задумываемся. Понятно, что я могла бы помочь ему — в конце концов, несложно один раз съездить в гости к сварливой бабуле. Но мне кажется, это не выход.

— Володь, — говорю неуверенно, — а почему бы тебе не найти для неё компаньонку?

— Моя мать не потерпит сиделок рядом с собой, — он качает головой. — Я уже пробовал, долго никто не задерживался. Хотя помощь ей не помешала бы, с глазами у неё всё плохо.

— Не сиделку, а компаньонку, — качаю головой, — это немного другое. Если у неё будет постоянная собеседница…

— Может быть, ты и права, — мужчина задумчиво глядит в окно, а потом вдруг бросает на меня цепкий взгляд. — Ты кого-то ждёшь?

— Нет, — теряюсь от такого резкого перехода. — Я просто хотела сказать… Ты прости, пожалуйста, но… у меня всё и так сейчас очень сложно в жизни, — протягиваю руку и касаюсь пальцами его руки,