Почувствуй - Маша Драч

спальню. Несколько минут хожу из одного угла в другой. Пытаюсь успокоиться, только вот сердце всё еще бешено грохочет, перекачивая мою злость.

Останавливаюсь у туалетного столика. Взгляд падает на шкатулку, в которой хранятся украшения. На самом дне лежит футляр с заколкой.

Я клятвенно пообещала себе вернуть подарок, но… Прошло уже больше недели. И я… забыла? Или намеренно решила забыть?

Не знаю. Просто спрятала чертову заколку среди других драгоценностей. Будь это какой-нибудь пошлый комплект сережек, купленный наобум, точно вернула. А тут заколка. Она мне нравится. Соответствует моему вкусу. И записка, в которой нет ничего особенного, но… Что-то в груди задевает.

— Ну и зачем ты уходишь? — на пороге спальни возникает Смолин.

— Потому что с тобой тяжело, — отвечаю уже с менее ярким отпечатком эмоций в голосе.

— Мы можем ссориться из-за чего угодно. Но уж точно не из-за этого ушлого позёра.

— Думаешь, дело только в нем?

— А в ком же еще? Я понять не могу, почему ты меня считаешь своим врагом? Разве я намеренно хуже тебе сделать хочу? — Макс отталкивается от дверного косяка и медленно подходит ближе. — Этот Рунаев хочет залезть тебе в трусы. Поверь мне, я знаю такой тип людей. Могу даже поспорить, что он в ближайшее время захочет всучить тебе какой-нибудь подарок, чтобы задобрить и продвинуть работу с бутиком.

Непроизвольно скашиваю взгляд в сторону своей шкатулки и тут же быстро возвращаю его Максу.

Поздно.

Он ловит этот мой взгляд. Прищуривается еще заметней, чем в столовой и меняет траекторию своего передвижения. Идет уже не ко мне, а к туалетному столику.

— Или уже всучил, — звучит не как вопрос, а как утверждение.

Я поджимаю губы.

Макс открывает мою шкатулку. Кажется, он знает наизусть каждый комплект, который подарил мне. Шарит рукой. Открывает нижнее отделение. Там — заколка.

Берет футляр. Взвешивает в своей ладони. Затем открывает. Смотрит.

Я не дышу.

Если взглянет на внутреннюю сторону крышки, увидит записку. Я не боюсь этого. Я боюсь того, что Макс решит, будто я ему изменила. Но это не правда.

— Что и требовалось доказать, — Макс тянет один уголок рта вверх. Полуулыбка кажется жесткой и холодной.

— Это ничего не значит.

— Да ну? — Смолин небрежно отбрасывает футляр на столик. Заколка едва удерживается на подушечке, чтобы не слететь. — Зачем тогда взяла это? — он поворачивается ко мне и скрещивает руки на груди.

— Я не знаю.

Мой ответ звучит глупо, но он честный. Я действительно не знаю. Веского четкого ответа у меня нет даже для самой себя.

— Я тебе мало украшений дарю? — летит новый вопрос.

Понятно. Ответы Максу сейчас не нужны.

— Зачем ты даешь ему повод?

— Какой я даю повод? — хмурюсь.

— Он теперь пойдет дальше, малыш.

— Да никто никуда не пойдет. Это бессмысленный разговор, — закатываю глаза. — Я просто хочу развивать свою карьеру. И только. А ты вцепился в Рунаева мертвой хваткой. И меня считаешь какой-то пустоголовой дурой, которая готова раздвигать ноги за подарки.

— Я тебя такой не считаю, Ива!

— Мне так не кажется. Была бы я на самом деле обычной корыстной сукой, которой меня за глаза называют твои друзья, с членов других мужиков не слезала бы!

Губы Макса белеют. Настолько сильно он их сжимает.

— Чего ты от меня хочешь?! — распаляюсь только сильней.

Уже не получается остановиться. Нелюбовь к скандалам пересиливает желание сцедить весь свой яд.

— Чтобы я швырнула Рунаеву в лицо этот подарок? Разорвала все рабочие контакты?!

— Да, было бы неплохо.

— А ты? Что сделаешь ты, Смолин, чтобы пойти мне навстречу? Твои друзья-партнеры неприкосновенны. Я же своим единственным должна пожертвовать в угоду твоим прихотям.

— Это разные вещи, Ива.

— Безусловно, — фыркаю. — У Макса Смолина всё всегда не как у других людей. Только полный эксклюзив.

— Тебя уже заносит на поворотах, — недовольно констатирует.

— Ты же у нас у руля. Скажи, а я могу тебе диктовать условия? Например, никаких встреч с бывшей, м? Она же точно хочет залезть тебе обратно в штаны. Или это снова разные вещи? Ты уж огласи мне весь список, а то я уже путаться начала.

— Зачем ты меня сейчас выводишь?

— Встречный вопрос, Смолин, — я тоже скрещиваю руки на груди.

— Ты сама себя накрутила и не хочешь слышать, что я тебе говорю.

— Аналогично. Мы играем в одни ворота. В твои. Ты диктуешь, я должна исполнять и ничего не просить взамен. Ты даже элементарно не хочешь решить проблему со своими дружками. Вернее, с их женушками, которые сплетничают обо мне и даже шанса не дали влиться в твое окружение. Все считают меня блядью, которая разбила такую красивую семейную пару. А ты отмалчиваешься. Скажешь нет? Не хочешь портить свою репутацию? Проще оставаться в шкуре теленка, которого увели, чем взять на себя ответственность?

Я говорю, говорю, говорю. В груди так больно жжет и дребезжит сердце, что кажется, я вот-вот задохнусь из-за недостатка кислорода.

— Мне похуй, что их жены мелят своим погаными языками!

— А мне нет! Меня это задевает! Мне от этого плохо, Смолин! Я изгой в твоей жизни! Но тебя это не ебет. Главное, чтобы Рунаев свалил с горизонта. Это у тебя просто проблема номер один.

— Да, проблема! Потому что я пытаюсь тебя защитить! — срывается Макс.

— Защитить от Рунаева, но не от своих друзей? Странно звучит, согласись.

— Потому что дальше гребанных сплетен ничего не уйдет. Бегать и затыкать всем рты я тоже не собираюсь. А как далеко может зайти Рунаев — я не знаю. И меня это беспокоит! Но не насрать ли, правда?!

Макс разворачивается, выходит из спальни и хлопает дверями так, что стены в доме вздрагивают.

Я шумно дышу. Медлю всего лишь несколько секунд, затем срываюсь к столику, хватают чёртову заколку и мчусь в гардеробную, чтобы быстро переодеться.

К чёрту заколку! Рунаева! Работу! И всё на свете!

Глава 16.

Наиль

Когда Ива звонит мне и требует немедленно с ней встретиться, я всерьез решаю, что мне пора задуматься об отпуске и выбросить из холодильника остатки энергетика. Кажется, уже начались слуховые галлюцинации, потому что в реале Ива вряд ли хоть когда-нибудь позвонит