Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин - Отшельник Извращённый

приятное тепло от одной только мысли, что смогу её увидеть, пусть даже в таких обстоятельствах. В конце концов, так должен поступить настоящий мужик! Просто… это правильно. Да.

Шух

Что-то приземлилось у моей ноги. Я опустил взгляд и увидел сложенную бумажку.

О НЕТ. Только не это. Хватит с меня записок! Ещё одной романтической бредятины я не выдержу! Даже если эта тоже прилетела не случайно!

Я демонстративно уставился в окно, всем своим видом показывая, что больше не участвую в этом бумажном спаме.

Шух

Вторая записка.

Шух

Третья.

«ЗАРАЗА!— заорал мой внутренний голос. — Да что за нах… У этого почтальона вообще совесть есть⁈ Нет, серьёзно — три записки подряд⁈»

Я продолжал сидеть как статуя, хотя мои детективные инстинкты просто вопили от желания вычислить отправителя и наградить самым испепеляющим взглядом в истории человечества.

«Интересно, — подумал я, продолжая изображать полную незаинтересованность, — если я достаточно долго буду игнорировать эти бумажки, может, их автор просто сдастся?»

Шух

Четвёртая записка.

…или нет.

Когда звонок наконец избавил нас от страданий по истории, я поплёлся в буфет. Готовить бенто мне некому, так что якисоба — мой верный друг.

В буфете творилось обычное столпотворение. Толпа голодных старшеклассников обсуждала надвигающийся весенний фестиваль:

— Наш класс делает косплей-кафе!

— А мы страшилки!

— Слышали, третьегодки ставят «Ромео и Джульетту»?

— Опять⁈

Хорошо, что наш класс ещё не начал обсуждать эту повинность, подумал я, забирая две порции якисобы.

БУМ

Кто-то врезался мне в спину. Я обернулся на тихое «Простите!» и увидел первогодку — маленькую, с двумя косичками и огромными глазами, как у персонажа сёдзё-манги. Она смотрела на меня снизу вверх с таким ужасом, будто встретила якудзу.

— Держи, — я протянул ей одну из своих якисоб и пошёл к выходу.

Позади раздалось её едва слышное бормотание:

— Какой страшный…

"Ну спасибо, — хмыкнул я про себя. — Хоть кто-то честно озвучил то, что у всех на уме.

Я устроился на скамейке во дворе. Якисоба пахла просто божественно — удивительно, как школьный буфет умудряется делать такую вкусную еду.

— Здоров, Казума.

Я поднял глаза — передо мной стоял Кенджи. Без своей обычной свиты и самодовольной ухмылки.

— Здоров.

— Слушай, мы с парнями сегодня в караоке собираемся. Пятница всё-таки. Ты как, есть интерес?

Я посмотрел на него спокойным взглядом:

— Уверен, что тебе будет комфортно?

— Не пойми неправильно, — он потёр затылок. — Я не набиваюсь в дружбаны. Просто… как мужик ты — нормальный чел. И не растрепал о вчерашнем «разговоре». Так что, может, мы и не станем друзьями, но враждовать тоже смысла нет.

— Знаешь, Кенджи, — я усмехнулся, — а ты не такой говнюк, каким кажешься.

Он улыбнулся:

— Да ты тоже.

Мы обменялись понимающими ухмылками — такими, какими обмениваются парни, когда между ними устанавливается что-то вроде уважения.

— Ну так что, караоке?

— Спасибо за приглашение, но сегодня не смогу. У меня встреча.

«С больной учительницей и пакетом фруктов,» — добавил я мысленно.

— Тогда давай обменяемся номерами, — он достал телефон. — Мы и завтра гуляем.

Я кивнул, и после обмена контактами Кенджи ушёл, оставив меня наедине с якисобой и мыслями о предстоящем визите к Рин-сенсей.

«Караоке, значит… — я доедал якисобу, глядя в небо. — С моим-то голосом мне туда вход заказан. Помню, как в средней школе пытался спеть на фестивале — даже кошки разбежались. Да и вообще, какие тусовки? Я же типичный хикки, моё место за компом, а не в толпе поющих тусовщиков.»

Хотя Кенджи реально удивил. Теперь я даже начал понимать, почему девчонки перед ним штабелями укладываются — есть в нём какая-то харизма, что ли? Чёрт, даже на меня подействовало. Хотя это, наверное, просто усталость и недосып.

Вернувшись в класс, я плюхнулся за парту и потянул ящик стола, чтобы достать учебник. И конечно же — ещё одна записка.

— Это уже переходит все границы, — пробормотал я, и пальцы сами развернули бумажку. — Переходит границы моей сдержанности…

«Ямагути-кун. Ты ведь не влюблён в Харуку, правда? Всё это было просто представлением? Знаешь, я давно хотела тебе сказать… Встретимся после уроков за спортзалом? П. С. Если не придёшь, я буду писать тебе записки до конца года.»

Великолепно. Теперь у меня есть шантажист-сталкер. Прямо как в той манге про школьную жизнь. Одно радует — почерк хоть девчачий.

«Даже забавно, — я скомкал записку. — Кто вообще способен писать записки целый год? Максимум день-два, и этот анонимный почтальон найдёт себе новое развлечение.»

И откинулся на спинку стула. Встреча за спортзалом? Нет уж. У меня и так голова пухнет от всех этих школьных драм, а тут ещё какие-то тайные свидания.

К тому же. Я барабанил пальцами по парте. Если приду, то только подтвержу, что не люблю Харуку. И понеслась — новые слухи, новые сплетни. А потом опять всё вернётся к тому, что мы типа тайная парочка. Хотя она встречается с Кенджи! Так что точно нет. Пусть я буду просто одним из многочисленных фанатов нашей принцессы — и то с натяжкой, чем меня припишут в её любовный треугольник. Да и вообще, у меня есть дела поважнее — навестить Рин-сенсей.

Я подпёр подбородок рукой и уставился на учителя, который что-то бубнил у доски. Осталось пережить несколько уроков. Всего-то.

Интересно, а какие фрукты Рин любит?

Оставшиеся уроки тянулись как резиновая жвачка. Учителя что-то говорили, но их голоса сливались в какой-то монотонный гул. Я пытался сосредоточиться на английском, но все иностранные слова в моей голове превращались в «яблоки-апельсины-виноград». На химии чуть не взорвал пробирку — задумался о том, любит ли Рин-сенсей клубнику, и перепутал реактивы. Азуми, которая была моей парой в лабораторной, только глаза закатила и молча поменяла пробирки местами. Литература была особенно мучительной. Проходили какую-то романтическую поэму эпохи Мэйдзи, и все эти «томные вздохи» и «нежные взгляды» совсем не помогали моему состоянию. Я даже начал рисовать в тетради схему «Идеальная фруктовая корзина для больного учителя», но быстро одёрнул себя. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел эти художества — репутации конец.

К последнему уроку — японскому языку — уже практически выучил наизусть расписание всех фруктовых магазинов в округе. Кто бы мог подумать, что выбор фруктов может быть таким сложным делом?

Когда прозвенел последний звонок, я рванул к выходу со скоростью героя, получившего бафф.