Здесь, но не сейчас - Андрей Волковский

— Ты заставила меня влюбиться!

— Не в первую же встречу, — мягко улыбнулась Лаура. — Неужели ты сам ничего не почувствовал тогда?

Он помнил их первую встречу так, будто это было вчера. Лаура была такой красивой. Не такой броской, как, скажем, Эмбер из техотдела. Пожалуй, не такой горячей, как Вивиан из рекламного. Но стоило Лауре посмотреть ему в глаза — и другие женщины стали неинтересны. Может, среди них были особы красивее, сексуальнее, моложе, но важнее её не было никого.

Лаура была особенной.

— Если бы я не понравилась тебе, я бы молча страдала. Я не заставила бы тебя влюбиться искусственно, хотя это и возможно.

Лаура помолчала.

— Да, потом я немного изменила настройки твоего «будильника», — продолжала она. — Но только чтобы быть уверенной, что мы всегда будем любить друг друга так же сильно, как в начале отношений. Я не могла тебя потерять. Никогда.

Её голос звучал так страстно, что Юджин поверил ей без колебаний.

— А что касается других настроек, то признаю, я повысила твои амбиции. Ты стал успешнее — разве это плохо? Юджин, милый, скажи, разве то, что я сделала, заставило тебя страдать?

— Нет, Лаура. Но ты же понимаешь, что я не мог страдать. Настройки не позволяли, — он горько усмехнулся.

— Я не пыталась заставить тебя добиваться успеха там, где тебе не было интересно. Ты ведь не стал программистом или боксёром. Ты – это ты. Я просто помогала тебе, — Лаура всхлипнула. — Да, я виновата в том, что повлияла на тебя в начале. Но все эти годы после – это по-настоящему. Наши свидания, наши шутки, наши фильмы… всё то, что стало нашим за эти годы, — это не «настройки». Это потому, что нам хорошо вместе.

Она немного помолчала и добавила:

— Надеюсь, ты сможешь меня простить? Я люблю тебя.

— Смогу, — твёрдо ответил Дойл, снова подходя к её постели. — Но не сразу. Сейчас вот мне нужно кое-куда съездить.

До здания «Нью Технолоджи» Юджин добрался за полчаса. Он ворвался в кабинет Дерека и, закрыв дверь, с порога заявил:

— Я знаю, что это ты толкнул мою жену.

— Нет, шеф, что вы такое говорите? — на подвижном лице зама нарисовалось встревоженное выражение, но Юджин видел, что это лишь очередная маска. — Ваша супруга упала сама. Там и ещё несколько человек пострадали. Кстати, как она?

— Послушай, Дерек, я видел тебя там. Ты убегал!

— Там было много народу, не только я.

— Только у тебя есть мотив и нет совести! — рявкнул Юджин.

Дерек попятился:

— Нет, шеф, я не хотел ей навредить. Может, я и толкнул вашу жену, но не нарочно. Записи с камер посмотрите: чистая случайность!

— Да ну! Дерек, ты чуть не убил человека! Беременную женщину! — Юджин кричал, давая выход гневу.

Если бы Дерек продолжил оправдываться, Юджин ударил бы его. Но зам рухнул на стул и закрыл лицо руками.

— Если бы она пострадала, я бы сам тебя убил, — выдохнул Юджин.

Плечи Дерека затряслись. И когда он отвёл руки от лица, стало видно, что оно покрыто красными пятнами.

Секунду они смотрели друг другу в глаза, а затем Пратт вскочил и заорал:

— Ты сам виноват! Сам! Почему мой червь не сработал?! Почему у тебя всё хорошо?!

Его трясло, безумные глаза были вытаращены, а рот разевался в крике, придавая парню гротескный и немного безумный вид.

— Хорошо быть тобой! Талантливый, успешный, счастливый! А я?! — тут его голос упал до шёпота. — Я всегда был обычным. Ничего особенного. Маме пришлось сильно поработать с моими настройками, чтобы сделать из меня человека.

Он не глядя отошёл к стене и медленно сполз по ней:

— А ты всё получил легко: работа, талант, красивая жена, скоро ребёнок будет – всё, как надо.

Господи, подумал Дойл, а ведь у него-то «будильник» работает. Что же должно твориться у него внутри, если наружу прорывается такое? В душе Дойла шевельнулась жалость пополам с брезгливостью.

— Увольняйся: мы с тобой работать не сможем. И если ты хоть посмотришь в сторону меня или моей жены, то, клянусь, я тебя уничтожу.

Дерек уткнулся лицом в ладони и заплакал.

Юджин вернулся в больницу. Чёрт с ним, с этим Дереком! Пусть увольняется — и катится на все четыре стороны. У него, Юджина, действительно есть всё: семья, работа и здравый смысл. И он твёрдо намерен взять жизнь в свои руки. Нужно снова включить “будильник” и быть счастливым.

Он вошёл в палату:

— Лаура, дай мне слово.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Обещай никогда не менять моих настроек без моего ведома. Будем ставить настройки вместе: мне, тебе, нашему ребёнку, когда он родится. Мы можем продумать всё.

— О да, дорогой. Мы можем.

В тишине

Чужой океан захлестнул Аллана мощной волной. Кажется, это последняя. Больше волн он не увидит. Где-то рядом и бесконечно далеко перестал биться и отплёвываться от солёной воды Майк. Как глупо и страшно заканчивается жизнь в девятнадцать.

Аллан попытался вспомнить что-нибудь прекрасное, но изнурённое битвой с океаном тело хотело одного — покоя. Тогда он уставился на размытые пятна чужих светил. Зеленоватая мутная вода уже не буйствовала, плавно и неотвратимо утягивая его всё глубже. Пятна солнц расплывались.

Нет-нет, пожалуйста, ещё чуть-чуть! Пусть солнца будет видно ещё хотя бы пару минут. Пару секунд!

Он потянулся навстречу пятнам света, попытался вдохнуть воду и потерял сознание.

...Снова дышать воздухом оказалось мучительно. Хуже, чем солёным океаном.

Аллан мучительно раскашлялся. Грудь разрывала острая боль. Кашляй, кашляй! Станет легче! Ну же!

В носоглотку будто насовали битого стекла. Голова гудела, и остро пульсировало в висках. Господи, лучше бы он умер!

Изо рта текла вода, из глаз слёзы.

Кто-то перевернул его со спины на бок. Кашлять стало легче, но дикая резь в груди, в носу, в глотке только усилилась.

Он продолжал судорожно выталкивать из себя воду, рискуя выкашлять лёгкие.

Сквозь шум в ушах он наконец различил голос Майка:

— Нам нужно связаться с кораблём! Мы с корабля “Вестник М”. Вы понимаете меня? Эй!

Аллан сумел слабо порадоваться тому, что приятель жив и, кажется, даже более бодр, чем он сам.

Топот и возня заставили его повернуть голову. Какие-то мужики в потрёпанной одежде накинулись на Майка