Бывшие. Тайная дочь от босса - Саяна Горская

Научил ребёнка бессердечному капитализму.

У меня уже каждая мышца затекла от сидения в одной позе, а шестерёнки в мозгу ворочаются со скрипом и скрежетом.

Со вздохом отодвигаю от себя ноутбук и поднимаюсь.

– Я схожу за кофе. Тебе взять какао?

– Нет, я сейчас занята.

– Поняла. Не разнеси кабинет, ладно?

Лёля кивает.

– Мам, можно я поиграю на твоём компьютере?

– Можно, только не трогай мои вкладки, – киваю рассеянно и выхожу.

В пути к кофемашине я снова проваливаюсь в мысли о предстоящей встрече. Проигрываю в голове напутственные слова Максима, как мантру.

– Не забудь упомянуть прогнозируемый рост, подчёркивай индивидуальный подход, – звучит в черепушке его твёрдый голос. – Побольше говори о цифрах, а главное – не споткнись на слове “приоритизация”.

Жму кнопку и жду, пока сварится кофе.

Пью его жадно залпом прямо там, у кофемашины.

– Ну что, готова? – Ложится мне на плечо тяжёлая ладонь.

Поворачиваюсь, встречаясь с весёлым взглядом Куравина.

– Всегда готова, как пионер.

– Тогда поехали, товарищ Аксёнова. Я найду Марию.

Машка вызвалась быть нянькой Лёле, пока мы с Максимом будем блистать перед потенциальными заказчиками.

Несусь обратно в кабинет.

Меня колбасит. Руки дрожат, а ноги не гнутся.

– Лёля, собирайся, – командую с порога, подхватывая детскую курточку.

Дочка оборачивается ко мне.

Глаза огромные, полные ужаса, а сама она выглядит так, будто только что обнаружила, что подкроватный монстр действительно существует.

– Лёль, что-то случилось?

– Мам… – Дрожащим шёпотом. – Ты знаешь, я тебя очень сильно люблю.

– И я тебя люблю. Давай, Искорка, нам нужно собираться. Скорей надевай куртку, мы опаздываем!

Лёля медленно плетётся ко мне. Безропотно поднимает голову, позволяя завязать шапку под подбородком и обмотать мордочку шарфом.

Мы вчетвером загружаемся в машину.

Дочка неотрывно смотрит в окно, явно что-то переживая в своей детской голове.

– Лёля, что случилось?

– Ничего, – отзывается она с грустью, что только усиливает моё беспокойство.

Мы едем, кажется, уже целую вечность.

Я никак не могу угомонить нервную дрожь в конечностях.

Максим за рулём, напротив – спокоен как удав.

Он ловко маневрирует в потоке машин, перестраиваясь с полосы на полосу, и тихо подпевает играющей из магнитолы песне.

Пересекаемся с ним взглядами в зеркале заднего вида.

– Всё получится, Аксёнова. У тебя всё получится.

Я моргаю, как сова, удивлённая тем, как уверенно звучат его слова.

– Ты вообще понимаешь, какой это уровень ответственности?

– Да. И именно поэтому говорю, что у тебя всё получится. Не нужно так нервничать. Никто не умрёт, если мы не выиграем этот тендер.

– Наше издательство умрёт. Нельзя терять такой заказ!

Лёля скукоживается в детском кресле в маленький-маленький комочек.

– Алис, отставить панику. Я тебе как босс запрещаю, поняла? – И снова эта широкая тёплая улыбка.

Никаких колкостей, ни единого намёка на сарказм.

Кто этот человек вообще, и что он сделал с Куравиным?!

Максим ищем место на парковке.

Выходит из машины первым и открывает поочередно двери, помогая всем выбраться.

Коленочки дрожат…

Я слишком остро сейчас ощущаю ответственность не просто перед Куравиным, но и перед всеми своими коллегами.

Поднимаю голову на высоченное здание и моментально теряю последние крупицы уверенности.

Там, где-то наверху, в своих дорогих кабинетах сидят люди, которые решают, сколько своих миллионов денег куда направить. А я должна буду убедить их в том, что мой проект – лучшее вложение средств.

На входе нас встречает строгий охранник. Люди в деловых костюмах снуют мимо нас. Все они с телефонами, папками, погружённые в свои важные дела.

Сжимаю в своей вспотевшей ладони маленькую ручку Лёли.

Сглатываю, прижимая к груди ноутбук, будто он может защитить меня от всего.

Максим идет впереди, уверенно ведёт нас через холл. Он здесь чувствует себя, словно рыба в воде. Это его стихия.

Ловлю на себе взгляды.

Хотя нет, это даже не взгляды… Это рентгеновские лучи.

Мужчина в костюме в тонкую белую полоску оценивающе пялится на мою дешёвую сумочку. Важная дамочка, сверкая золотыми часами на запястье, смеривает меня надменным взглядом с ног до головы.

Они наверняка видят, что я здесь чужая.

– Аксёнова, всё нормально? – Оборачивается через плечо Максим. – Выглядишь так, будто в обморок сейчас упадёшь.

– Я в порядке, – вымучиваю из себя улыбку.

Мы поднимаемся на лифте вверх.

Куравин стоит так близко, что я чувствую лёгкий шлейф его парфюма.

Когда мы выходим, Макс мимоходом касается своей ладонью моей руки. Его пальцы почти незаметно сжимают мои, но этот короткий жест будто включает во мне что-то важное.

– Всё пучком, – говорит он так, будто наша победа – это уже свершившийся факт.

Рассеянно киваю на все его приободрения.

Переговорная, куда нас направляют для ожидания, выглядит пугающе стерильно.

Длинный, наполированный до блеска стол, пластиковые кресла, экран для презентаций.

И всё белое, как в операционной.

Максим, приподняв рукав пиджака, сверлит взглядом часы.

– Алис, прогони презентацию ещё на раз, пока есть время.

– Зачем? – Шепчу севшим от волнения голосом.

– Чтобы убедиться, что всё помнишь.

Он улыбается.

И я снова удивляюсь.

Кто ты, чёрт возьми? Что за планы ты строишь в своей голове? Хочешь втереться в доверие, чтобы потом укусить побольней, да?

Сажусь за стол, открываю ноутбук, запускаю презентацию. Но вместо слайдов на экране…

Пустота.

Чистый лист.

– Что за… – Судорожно щёлкаю мышкой, пролистываю вперёд, назад. Проверяю всё вдоль и поперёк.

Нет ничего.

Ни одного слайда.

– Нет-нет-нет… – шепчу, нажимая комбинации клавиш, пытаясь откатить изменения.

Бесполезно!

Поднимаю беспомощный взгляд на Максима, перевожу его на Лёлю.

Та бледная совсем. Крутит резиновый брелочек в пальцах.

Срываюсь с места и подлетаю к дочке.

– Лёля, ты трогала там что-то?

Она поднимает на меня огромные глаза.

– Оно само, – бормочет, сжимая сильно-сильно брелок в ладошке.

– Что значит «само»?! – Почти кричу от отчаяния. Я на грани истерики.

– Алиса… – Успокаивающе начинает Максим, но я уже не слышу.

– Лёля, ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Это был очень важный проект! Да я работала над ним… Я столько над ним трудилась! Я ночами не спала, чтобы всё успеть! Я… Я…

От обиды на глазах выступают слёзы, и я зло смахиваю их рукавом блузки.

– Я не хотела, мамочка! Оно правда само… – Лёля тоже уже шмыгает носом.

– Что мне делать? Что ты теперь прикажешь мне